- Тебе не понять, сопляк. — И Канарис перешёл на немецкий. — Только поднявшись простив жёлтых и красных, белая раса сможет править миром, как и должно.
Александр усмехнулся и тоже перешёл на немецкий.
- Вы же не белая раса. Вы генетический мусор. Помесь римлян, которые вообще-то полунегры, испанцев, которые на три четверти мавры, и просто всякой швали набегавшей к вам пограбить. Какая к чёрту белая раса? Она существует только в вашем больном воображении. Жить на свои скучно, вот и придумываете сказки, чтобы под этим соусом грабить других. Давайте вы быстренько застрелитесь из своей штуки, и мы все пойдём по делам. Я к своей девушке, парни к жёнам и подругам, а товарищи актёры — отдыхать.
- Сделайте как он сказал, — вдруг раздался громкий и хрипловатый голос сзади. — Булгаков, который после ранения на фронте чуть прихрамывал, остановился в нескольких шагах от Константина. — Сделайте, ибо вы не знаете, с кем разговариваете, и что он с вами может сделать. — Глаза Михаила Афанасьевича горели словно два уголька, и в зале повисла тягучая тишина.
- Что? — Канарис рассмеялся. — Этот щенок? — Он стал поднимать своё оружие, а Александр, словно ждал этого момента выплеснул из себя какую-то адскую смесь из страхов за Риту, и своих людей, лютой ненависти к европейцам за концлагеря и газовые камеры, и боли за каждого убитого малыша.
Тёмное облако вырвавшись из рук, мгновенно окутало дипломата словно густой колыхающийся кисель, и из этого мутного тёмного облака донёсся дикий крик словно заглушённый расстоянием. Крик становился всё тише, облако колыхаясь уменьшалось, всё быстрее и быстрее, пока не осталось висящей в воздухе точкой, которая на глазах растаяла без следа.
- Дурак. — Булгаков пожал плечами, и с вызовом посмотрел на Александра. — А от вас, я ожидал чего-то более эффектного.
- Так дамы же. — Александр развёл руками. — Зачем их-то пугать? Даже стрельба была бы лишней. Правда товарищи? — Александр повернулся к телохранителям.
Охранники, до лёгких спазмов впечатлённые расправой с дипломатом, лицами и жестами подтвердили, что да, конечно, и вообще, как можно?!!
Театральная публика стала потихоньку оттаивать, да и что такого случилось-то? Ну помер там кто-то, так наверняка нехороший. А мясо остывает. Снова зазвенела посуда, и полилась водка и вино в рюмки. А Александр которого ещё немного колотило откатом от выплеска, устало плюхнулся на стул, а рядом кто-то сразу поставил стакан и тут же наполнил его лимонадом.
Не чувствуя вкуса, Сашка выцедил напиток, и сразу же попросил ещё. Григорий, подхватил со стола ещё одну бутылку, и сорвав пальцами крышку, набулькал пузырящейся жидкости.