Мечты разрушил щелчок телефонного коммутатора под столом.

- Шелепин. — Бросил в трубку генерал.

- Александр Николаевич, давай приезжай на Ближнюю дачу. — Раздался узнаваемый голос Берии. — Сам, будет раздавать на орехи.

- Понял. — Шелепин, раздражённо бросил трубку на рычаг и тяжело вздохнул. Он машинально коснулся крошечного портрета Ленина, который носил под рубашкой, и как это часто бывало успокоился. «Ладно, Ленин не выдаст, КГБ не съест.»

Москва, Кунцево, Ближняя дача.

На совещание к Сталину приехали Берия, как глава Партии, Шелепин, министр обороны Говоров, Тимошенко как официальный представитель Ордена, председатель правительства Булганин и министр иностранных дел, Андрей Андреевич Громыко.

Но начал разговор не Сталин. Первым встал Говоров.

- Товарищи. По армейским каналам связи, к товарищу Сталину, и товарищу Берия, обратился канцлер Германии Вальтер Шеленберг. С их разрешения я зачитаю текст сообщения.

Господин Сталин, и господин Берия. Придерживаясь во всём принципов международного права и договора между Германией и Советским Союзом, я категорически отрицаю участие официальных структур Рейха в постыдном и преступном покушении на первых лиц СССР. Заверяю вас, что не только не был поставлен в известность о готовящемся преступлении, но и год назад выпустил специальный меморандум для всех разведывательных структур Рейха, прямо запрещающий всякие силовые операции на территории СССР.

С сожалением вынужден констатировать что не все структуры контролируются центральным правительством, а многие из них прямо управляются из Вашингтона, ставящего своей целью снова стравить народы Европы и Азии в опустошительной бойне.

С целью компенсации репутационных потерь Советского руководства и для недопущения ответных шагов, правительство Еврорейха, добровольно и безо всяких условий передаёт в СССР полностью комплектный оптико-механический завод производства Карл Цайс. В случае же гарантий непринятия ответных мер силового характера, Еврорейх готов передать СССР два полностью комплектных станкостроительных завода.

С неизменным уважением и готовностью к сотрудничеству во имя мира, Канцлер Еврорейха Вальтер Шеленберг.

- Теперь я хочу услышать мнение товарища Шелепина. — Сталин повернулся к председателю КГБ.

Чего категорически нельзя было делать при Сталине, так это юлить и врать. Поэтому кивнув, Шелепин встал.

- Товарищи. Недостатки в работе охраны первых лиц нами выявлены и будут закрываться. Партконтроль конечно сам проведёт анализ того что случилось, но уже сейчас хочу сказать, что мной признана необходимость иметь квалифицированного охранника так сказать в сверхближнем радиусе. Того, кто сможет поприсутствовать на конфиденциальной встрече, или вот как сейчас разглядеть опасность, направленную в том числе и на него лично. Что до причин покушения и его организаторов, мы пока не получили достоверных сведений, но я надеюсь наши друзья в Европе прояснят все моменты.