— Мне что-то так дурно… Перебрал, наверное, — продолжаем изображать Незнайку. — Ты меня на воздух вывел, да?

«Угу, а по башке треснул, потому что увидел на волосах комарика и не рассчитал с силой удара. По комарику, ясен пень», — это уже не вслух, в мыслях. — «Именно водочкой, чтобы сразу и продезинфицировать место укуса».

Коломийцев — запойная пьянь, в «перебрал и поплохело» должен поверить. С ним самим подобное бывало не раз и не два.

Водяра явно колебался. Жаль, лицо было совсем плохо видно, листва мешала.

— Ох, как спина затекла, — попытался доныть до нужного мне результата. — И рук совсем не чувствую. Вадик, помоги, а?

Сюда так и просилось: «Будь другом». Но называть другом кусок студня у меня не поворачивался язык.

Вадик встал. Шаг, другой, третий… Я все ждал: сорвется или нет рыбка с крючка? Аж дыхание затаил.

Перед завесой из тонких веток он замер.

— Да-а… — голос Водяры дрогнул. — Накрыло тебя. И мы на воздухе, дышим, вот. Вдыхаем… Как ты, Шифоньер, не совсем развалился?

«Подойди и проверь».

— Кажется, я в труху, — я издал что-то между смешком и икотой. — Дышу и то со скрипом.

Смех успокаивает. Одна бесхитростная шуточка может разрядить обстановку легче и действеннее долгих увещеваний.

Коломийцев крякнул — будем считать это за смех.

Ветки раздвинулись. Вадик шагнул ко мне.

Первый пик пройден. Пик — громко сказано, так, за мелкий холмик перевалили. Впереди пригорок повыше: я должен «легализовать» свободные руки. Так, чтобы связавший меня Водяра поверил, что «оно само».

В прошлый раз у него было два пути: подойти или сбежать. Было проще, поскольку я уже знал — сломался Вадик, разнюнился. Знал, что тот идет ко мне не убивать, а попытаться разгрести содеянное. Мол, я не я, и лошадь тебя привезла не моя. И лягнула в черепушку тоже чья-то чужая лошадь.

Он держится за работу. Без денег сложно жить и пить, и плюс там, в казино, Маргаритка.

Завидев, что я снял путы, Вадя встанет уже перед тройным перекрестком. Сбежать (попытаться, без форы фиг он от меня уйдет), напасть или же решить все миром.

Может быть, скинуть вину на кого-то другого. Кого? Да хоть бы и на меня самого, вроде: ты сначала отключился, а потом как стал буянить. И пришлось принять суровые, но необходимые меры, чтобы сам себе не навредил. Чушь, конечно, но это в характере Коломийцева — сваливать вину на других. Умывать руки, отмазываться.

«Как же сложно с людьми», — кольнула внезапная и несвоевременная мысль. — «Мир Ночи играет словами, но прямой лжи я от его обитателей ни разу не слышал. Могут сбить с толку, напустить тумана, это да. Но их слово имеет вес и не расходится с действием».