— Не надо. — страдания в моём голосе было можно намазывать на хлеб. — Будут тебе люди, как раз скоро вылетаем.

+

— Снег, приступай. — несколько помолодевший благодаря высшему исцелению и набранным характеристиками вьетнамец в сопровождении сотни моих воинов в дорогой броне выстроились перед стенами самой крупной «деревни», которая пока ещё находилась под контролем Рубиновой цепи. — Всё как в прошлый раз, скорость и натиск. Пленных не брать.

Головоломка заказала людей. Любых и много. Но пока соваться вновь к стенам города, с которым у меня официальная война было рано. Ещё не все отряды собрались, да и Тавридис попросил день отсрочки. А вот разграбить поселения спутники нам не мешало ничего. Причём в первой деревне я вообще хотел ограничиться лишь банальным грабежом без излишнего кровопролития. И даже сделал им подобное, весьма щедрое, по меркам Бесконечной Империи Вечности, предложение. Ну вот серьёзно — я один мог эти деревни захватить, перебив там всех начиная от мышей заканчивая всеми магами, имеющимися в наличии. А со мной была ещё сотня отборных головорезов, не считая Тиахта и Шига. Вот только вместо того, чтобы сдаться на милость захватчикам в нас полетели стрелы, разнообразные заклинания в пересмешку с отборным матом. Мдя, «варваров» тут совсем не уважают, даже таких хороших и продвинутых как мы.

На второй деревне, захваченной нами, я уже был не так уверен стоит ли открывать рот на данную тему. А после третьей окончательно убедился, что снисхождение можно проявлять лишь к людям, а собравшиеся за стенами твари к этому весьма иллюзорному понятию имеют лишь крайне косвенное отношение. Дело тут не в остром желании местных подраться, оно понятно, и даже не в неумелых попытках оскорбить словесно, так-то сами можем обложить сильно лучше. Скажем так, когда выносишь из практически догоревшего, ещё дымящегося барака для рабов еле живых людей, страдавших от голода не одну неделю, а потом упокаиваешь низшую нежить, сидящую на цепи, исходным материалом для которой послужила девушка лет двадцати — это сильно меняет в голове многое. В третьей я не выдержал и спросил у дородной тётки, державшей трактир всего один вопрос — зачем? Кивнув в сторону двух прибитых к стене подростков, естественно уже мёртвых.

— Так они еду воровали. — то ли с перепугу от моего вида и спокойного голоса, то ли по дурости ответила она. — Да и остальные, видя какое наказание их ждёт стали трудиться куда лучше.

«Остальных» было ещё девять человек. Подростков. Тощие, с потухшими глазами, в грязной рванине…