Тем не менее продолжаю свою тактику и в один из моментов меняю направление удара, попав уруку в глаз. Тот снова взревел, но успел отмахнуться и задеть мою многострадальную левую руку.
— Когда же ты сдохнешь? — уже рычу сам и пру на окровавленного Волка.
Наверное, я впал в состояние берсерка, потому что далее картина боя размазалась. Только помню, как подлетел к ослабевшему противнику и начал молотить его ножом, будто швейная машинка. Ответные удары не производили на меня никакого впечатления. Да и меньше их стало.
Следующий кадр, запечатлевшийся в памяти — это ещё живой и хрипящий урукхай, которому я всаживаю клинок в левый бок. Тот в свою очередь пытается меня задушить. Затем уже резьба по горлу полупокойника, который даже не думал разжимать хват. Далее я переворачиваю подрыгивающее тело здоровяка и начинаю работать пилкой ножа. Хорошая штука, однако!
Не знаю, на каких остатках сил и воли я встал на ноги. Но это необходимо. Оглядываю притихших зрителей сквозь потоки крови, заливающие глаза. Мне уже плевать на боль. Улыбка-оскал непроизвольно наползла на моё лицо. Чую, что публика испытывает совершенно невообразимый букет чувств. И главное — большая часть на моей стороне.
Надо закончить это шоу красиво. Поднимаю тяжеленную голову Волка за косички, не обращая внимания на капающую с неё кровь.
— Зуб! — рычу подпрыгнувшему от неожиданности снага. — В Раджапуре есть таксидермист?
— Босс, я таких ругательств не знаю, нах. Ты чего проще спроси, ёпта, — ответил зелёный.
— Чучело кто-то может сделать?
— Конечно, врот! Старый Пью всё красиво исполнит, ска! — восторженно закричал Зуб, поддержанный гулом соплеменников. — Повесим башку сдохшего Волка в нашем баре? Это круто, нах!
Говорю же, кругом одни психи и кровавые маньяки. Я собирался обустроить себе уютный кабинет с библиотекой. Даже представил, как вечерами читаю трактаты по магии, готовлю планы по завоеванию мира и смотрю на головы своих врагов, развешенные на стенах. Это дело интимное, зачем выставлять его на всеобщее обозрение?
Тут в глазах потемнело, и я рухнул на что-то твёрдое, но липкое.
Интерлюдия 2
— Он отказался, — произнесла красивая женщина в деловом костюме, стоявшая около ростового окна, освещающего немалое помещение.
Соглашение с остальными группировками достигнуто, поэтому можно не опасаться выстрела из гранатомёта или удара артефактом. Хотя ей не страшны атаки из любого вида оружия, да и в центре всегда спокойно. Но хозяйка кабинета весьма серьёзно относилась к безопасности, поэтому до сих пор жива.
— Вы знали?