Внизу — никого. Никому склад с экспериментальными медикаментами сейчас был не нужен.

— Сюда! — кричит Таня, хватая меня за рукав? и мы вместе поворачиваем направо сразу от входа.

Место напоминает лабиринт. Темно, сыро, пахнет плесенью. Хотя с виду мпомещение было старым, но достаточно хорошо сохранившимся.

За спиной слышны крики и новые автоматные очереди. Иониты вступили в бой с учёными.

— Уже бывала здесь? — спрашиваю у безошибочно ориентирующейся девушки.

— Миллион раз. Лаборатория есть в каждом эхо, только занята разным.

— Чисто, — сообщил Феликс.

Кажется, погони пока нет. И охраны впереди тоже. Было бы глупо запираться в подвале, когда враг идёт сверху. Разве что если уверен, что за тобой придёт помощь, а двери долго простоят.

Это было явно не так.

Света не было. Даже аварийные огни здесь не горели. Таня включила фонарик на телефоне. Феликс похоже видел в темноте. Я тоже попробовал перейти в призрачное зрение. Эхо совсем не то, но я же накинул плюс десять и имею могущество.

Цвета действительно стали чуть ярче. И благодаря этому я смог различить перед собой помещение, заставленное множеством стеллажей и цилиндрических контейнеров.

Таня принялась под светом телефона читать названия.

— Нитраты… химия… производственный полуфабрикат. Всё не то.

— Идите за мной, — перехватил инициативу Феликс.

Он поднял с пола вымазанный в грязи шарф и посмотрел на меня.

— Как ты узнал? — заинтересовалась Таня.

— Просто спросил, что здесь самое ценное для меня. Если вы здесь не за чем-то конкретным, то мы все хотим одного.

— Чистая победа, — улыбнулась от уха до уха Тень.

После чего сняла со спины рюкзак и вынула из него старые добрые клетчатые пакеты. Как же они были популярны в эти времена, я и забыл. А ведь сейчас это лучший выбор.

Два блина превратились в крупные сумки, которые можно было битком набивать всем чем угодно. И ещё два пакета она передала нам.

Прямо хищение в особо крупных размерах.

— Зачем так много? Оно, думаешь, всё перейдёт в следующий круг?

— Это наш боевой трофей! — возмутилась Тень и менее уверенно добавила. — Часть точно. Насколько много — не скажу. Зависит от того, как сильно ты любил держать дома запасы всякого хлама, или может питал страсть к перепродажам.

— Максимум возможный для личного пользования сохраниться должен, — не глядя бросил Феликс. — Это предмет общего типа и не переходит только, если ты исповедуешь отказ от медицины в принципе.

Он уже вовсю приступил к сбору. Пока что набивал себе карманы и укладывал в сумку-почтальонку. Но и клетчатую держал уже развёрнутой наготове.