Шеф так увлёкся, словно всё сказанное сейчас проносилось перед глазами у него самого. От этой работы он ни разу не получал удовольствие. И честно говоря, сейчас стоя рядом с ним, я не видел в нём злодея.

Скорее, он напоминал отчаявшегося человека.

Догадка меня поразила, но её смысл пока что от меня ускользал.

— … представь себе гимнастику в мёртвом парке, где нет ни одного живого растения, лишь тела животных, околевших от голода и болезней. И это всё — ты. Твоих рук дело. Ведь ты разрушила Город. Ты слышишь меня?

— Я… что же я делаю… я же… просто хотела быть на стороне добра…

— Ты на стороне добра, — нежно прошептал Михаил под шелест астральных листьев изнанки осеннего Города. — У тебя доброе сердце. Ты ошиблась. Тебя одурманили. Так бывает. Ничего страшного. Ведь пока ещё ничего непоправимого не случилось.

— Не случилось… — повторила она.

— Ты любишь людей? Есть кто-то из людей, кого ты возможно раньше любила? — вкрадчиво спросил Михаил, и Марта как могла попыталась это повторить.

— Нет… Я любила того, кто пробудил меня… больше его нет… Он не прошёл испытание правдой и вышел из петли.

— А ты знаешь, что Город может вернуть его? Была бы ты здесь, если бы он не захотел присоединиться к этой шайке?

— Он… был очень наивен. Такой невинный… груз вины оказался слишком тяжёл…

— Его обманули так же, как и тебя. Но в Городе каждый получает то, чего хочет. Мы не тронем тебя. Ведь мы на одной стороне. Мы просто хотим мирно и спокойно жить, правда? И когда придёт время, ты помешаешь чудовищному акту геноцида, который замыслили обманувшие тебя моральные уроды. Всё так?

— Да… я спасу мир…

— Ты тоже имеешь право на счастье.

— Я тоже имею право на счастье… — по щекам пленницы потекли слёзы.

— Ты победила, Лорелея. У одной группы аномальщиков не было ни шанса против тебя. Ты даже едва меня не убила. Но о том, что мы теперь в курсе и продолжать безнаказанно отправлять в реальность плетения не получится, сказать придётся. Настоящее зло можно разрушить только изнутри. Но ты справишься. Во имя любви и всего живого, Лора.

Михаил потрепал её по голове.

— Всё, Марта. Мы уходим. Ты большая молодец. Только что мы спасли множество жизней.

— Я уже поняла, — кивнула готесса.

— Твоя семья будет жить, Феликс. А ты, Полярис, получил то, что потерял Мирт. Доверие. Ты же понимаешь, что такие вещи кому попало не показывают? Я не заставляю верить. Выводы делай сам.

Он посмотрел на меня зловеще подсвеченными зеленью глазами с лисьей хитрой улыбкой.

— Уходим, — сказал он. Нас побили и мы позорно бежим с поля боя.

— А это ничего, что плетение остаётся? — спросил я.