— Весь? Тридцать стирателей — это какого размера кусок Города потерян? — я похолодел от таких новостей.

— Нет, только тот перекрёсток со статуей и окружающие дома. Потери среди людей в пределах допустимого.

Я поморщился.

— Значит они всё-таки есть…

— Это война, Полярис. Беспредельщики уже несколько раз нас едва не уничтожили. А впереди круг с огромным эхо. Возможно, неспы будут заодно с хаосом.

Вообще, я и сам об этом думал, ведь у меня была ниточка связи между ними. История Вечного Литавра. Так что мыслил Миша в том же направлении, что и я, даже имея меньше сведений.

И как бы это не звучало жестоко, понять мотивы его я мог. Хоть сам никогда бы не стал так жертвовать людьми. Сколько из них были настоящими? Да и новые личности вроде большого желания быть стёртыми не испытывали.

— Что за способность хоть? Надеюсь на свою долю.

— Пока сами не знаем, — тон Михаила стал чуть более деловым. — Зона коррекции. Те, кто попал под её влияние, ничего не смогли сказать.

— Но что-то же она делает?

— Работаем над этим. Хочешь быть первым, кто прокачает себе неизвестную характеристику непонятного действия?

Я хмыкнул. Ну да, если дело обстоит так, то можно понять.

— Нет, спасибо. Может чуть позже, как разберётесь.

— Я так и подумал, — весело сказал Миша. — Ну, отдыхай.

— Кстати, есть новости насчёт Литавра?

— Он исчез на поле боя, забрав с собой стирателя. С тех пор его не видели. Ты о том, может ли он ещё раз заглянуть в гости?

— Угу.

— Понятия не имею. Главное, ещё один алтарь не строй.

— Тогда жду инструкцию, что строить вместо него, — ответил я.

— Мы подумаем, — ответил Михаил. — Пока что ты свободен. Хорошая работа.

Я положил трубку и посмотрел на задумчивого некроманта. Надо бы его назвать как-то. Разноглазый как-то тупо звучит. Может, грозный глаз, как в «Поттере»?

Серый глаз застыл на мне. С запозданием за ним перешёл на меня и прищуренный чёрный.

— Может, есть идеи, как тебя называть? Я Полярис.

Он поднял руку и потянул палец в мою сторону. Из него показалась чёрная субстанция, ещё где-то сантиметров на двадцать. Стиратель замер. В чёрном глазу стояла мольба. В сером — сосредоточенность.

В этот момент наконец вернулись девушки. Хлопнула дверь, и он резко отстранился и запрыгнул за диван, оставив на покрывале чёрные следы.

— Только чур не пачкать здесь ничего. Тане потом это отстирывать.

Зашуршали пакеты. Девушки закупились на славу — у каждой в кармане было по большому пакету невесть чего, явно превышающего составленный мной список.

— Это в холодильник не влезет, — сообщил я.

— На нас что-то такой жор напал, будто мы неделю без еды и воды! — воскликнула Маруслава.