– Так сойдет? – пропыхтел Кейден.
– Я смогу пролезть. – Рэй смерила его оценивающим взглядом. – Думаю, у тебя тоже проблем не будет. Ты вообще тощий.
– Ты, наверное, хотела сказать «альтернативно мускулистый», – ответил Кейден.
Рэй рассмеялась.
– Ну да, почему бы и нет?
Она прислонила рюкзак к стене дома, там, куда не попадал дождь, легко забралась на подоконник и скрылась из виду.
Кейден удивленно моргнул. Похоже, Рэй из тех, кто, однажды приняв решение, спешит его исполнить, даже если четкого плана нет. Хотя можно было и раньше догадаться, недавно она пошла изучать лес, несмотря на все предупреждения. Кейден подтянулся, просунул голову и плечи в открытое окно и окинул взглядом комнату. В тусклом свете ему удалось разглядеть только стол и стулья. Он пополз вперед на животе, неуклюже поехал вниз и приземлился точно на голову.
– Интересный способ влезть в окно, – прокомментировала Рэй.
– Ну извини, у меня нет привычки вламываться в чужие дома, – пробурчал Кейден. Поднявшись на ноги, он закрыл окно: звуки дождя моментально стихли. В доме было уж слишком тихо и спокойно. Кейдену казалось, что он давит на него, подпитывает воспоминания о том, что случилось здесь в прошлый раз. Мама оставила свои принадлежности на этом самом столе, и на секунду Кейдену показалось, что он видит их: свечи, морская раковина, ароматические палочки и три поющие чаши.
Кейден встряхнулся, желая сбросить с себя воспоминание, и дождевые капли с его волос упали на деревянный пол.
– Ты в порядке? – спросила Рэй.
– Да, – сухо ответил он.
Эйден не навещал его с пятницы, с тех пор как они нашли мамину Книгу Теней, но сейчас, когда Кейден шел по коридору вслед за Рэй, ему казалось, что брат вновь идет рядом, совсем как в тот вечер девять месяцев назад. Куда бы он ни бросил взгляд, на что бы ни посмотрел, его моментально захлестывали воспоминания о том дне.
– Вот здесь мы зажгли благовония, – Эйден как будто шептал ему на ухо. Кейден остановился и посмотрел на камин. – А вот фотография, которую мама хотела выбросить. Но доктор отказался, помнишь?
Кейден обернулся и посмотрел на замшевый диван, коричневый и слегка продавленный, над которым висела большая фотография в рамке: роскошная женщина лет пятидесяти сидела, изящно положив подбородок на руки. Он вспомнил ту перепалку.
Доктор Андерсон пришел в ярость от маминой рекомендации, он сказал, что выбросить фотографию – значит оскорбить память его покойной супруги. Мама настаивала, утверждая, что фотография хранит в себе много негативной энергии. Они долго спорили, пока папа наконец не поставил под снимком небольшую курительницу с полынью и сандалом, чтобы дым очистил его от плохой энергии.