— Придется воспитывать, — согласился я. — Давай отлупим?

— Давай!

У Леночки аж глаза загорелись, а Анька и мявкнуть не успела, как мы ухватили ее с двух сторон, усадили на диван, слегка придавили подушками и принялись щекотать. Барышня захихикала, а потом, от избытка чувств, заверещала.

Конечно же, раскрылась дверь и в гостиной показалась маменька.

— А что тут происходит? — строго спросила госпожа министерша вместо приветствия.

— Маленьких обижают! — немедленно нажаловалась Анька.

Леночка сразу смутилась, встала, потупив глазки. Зато я ответил весьма жизнерадостно, продолжая тиранить барышню:

— А мы Анечку лупим, чтобы не задавалась. Ишь, не успели приехать, как наехала.

— Анечку бить нельзя, — строго сказала маменька, обнимая Лену и целуя ее в обе щеки. Посмотрев на меня, вздохнула: — Думала, ты у меня серьезный человек, а теперь еще и семьянин. А ведешь себя словно гимназист. Подушку оставь. Иди ко мне, подросток великовозрастный…

Пришлось бросить увлекательное занятие — душить Аньку подушкой, подойти к маменьке, обнять ее.

Маменька ухватила одной рукой меня, второй Леночку, а Анька, хитрюга такая, подошла к нам со спины, и тоже обхватила.

— Бестолковые они у нас, но все равно, мы их любим, — сделала вывод барышня.

Наобнимавшись, нацеловавшись, маменька спросила:

— Аня, ты распорядилась, чтобы Лену с Ваней накормили? Или сразу ругать принялась?

— Конечно распорядилась, — фыркнула Анька. — Я сразу, как из училища вернулась, велела кухарке обед готовить, а пока мы их чаем напоим, закуски легкие подадут. Я хотела сама заняться, но меня из кухни выгнали…

Сестричка произнесла это с легкой тоской, а маменька усмехнулась. Понятно, кухарке дана соответствующая команда — барышню гнать, если та не своим делом начнет заниматься.

Отлепившись от нас, сестричка сказала:

— А после чая я Леночку мыть поведу, а уж Ваня как-нибудь сам помоется. Мы рядом с кухней ванную комнату обустроили, чтобы теплее было и воду недалеко таскать.

Ну да, водопровод в Питере уже есть, а канализации нет. Но все равно, воду пока приходится греть на плите, а потом вручную носить и заполнять ванну.

Между прочем, Лену я сам могу помыть. Только, она мне себя не доверит. Вроде, женаты уже три недели, а жена меня до сих пор стесняется.

Но это я так, к слову.

— Вот и ладно, — улыбнулась маменька. — Пойдемте в столовую.

Мы уже собрались идти, как Анька забеспокоилась:

— Ваня, а Кузьма где?

— Кузьма… — хмыкнул я. — Он, бедолага, под диван забился. Прочухается, вылезет, территорию осмотрит. Надо только ему мисочки поставить, покормить с дороги, а еще придумать — куда он свои э-э кошачьи дела будет делать.