Я ухватил схему Санкт-Петербурга, и принялся отыскивать дом под номером 57, по Невскому, потом Тучков мост.

А, так вот он где, этот дом. Знал, что мост здесь имеется, но что он именуется Тучковым не знал. В моей реальности здесь набережная адмирала Макарова, Пушкинский дом, рядом музей Куинджи.

Далековато дамочке от Невского до Тучкова моста идти — километров пять. Можно и поближе воду отыскать. Вон, прямо по курсу Фонтанка, Аничков мост. Чего бы с него гирю не скинуть?

Нет, все-таки следует начать с того, что самому отправиться в ломбард — ссудную кассу, посмотреть все своими глазами. Понятно, что с момента убийства уже год минул, ничего не осталось, но все равно, хотя бы получу представление о расположении комнат.

Я человек чрезвычайно дисциплинированный, поэтому, прежде чем отправиться на пешую (но деловую!) прогулку, доложился непосредственному начальнику.

Бобрищев-Пушкин, занятый чтением какого-то юридического журнала, только кивнул, а потом, отвлекшись, спросил:

— Иван Александрович, а чего вы на службу так рано пришли?

— Почему рано? — удивился я. — Разве начало не в девять?

Товарищ окружного прокурора состроил странную гримасу. Пояснил.

— У нас принято, чтобы к десяти часам приходили, а в пять заканчивали. Считается, что за это время каждый должен все дела переделать. Ну, ежели нет чего-то срочного — допросов там, обнаружения тела. Так что, не переносите дурных провинциальных традиций, а являйтесь, как все.

Совсем интересно. Про то, что в пять можно уходить, я уже знаю. А на службу к десяти? К десяти на службу, в пять уходить, с часу до двух обед. Интересно, а когда здесь работают? Ну, раз начальство велит — так и быть. Я смогу лишний час поспать и поработать. У меня же долг перед государем — почти месяц, как не писал ничего «англофобского».

— Я сам, когда перевод в Петербург получил, две недели к девяти часам приходил, как в Новгороде принято, — хмыкнул начальник.

— Да, Александр Михайлович, — вспомнил вдруг я. — Мне ведь, наверное, нужно как-то в коллектив влиться, устроить небольшую пирушку в ресторане по случаю прибытия на новое место службы.

Помню я, как мои коллеги в Череповце водку в рукавах прятали, да еще и порционных судаков утащили, вместе с горшочками.

— Господь с вами, Иван Александрович, какой ресторан? Одних лишь следователей двадцать с лишним душ. Вы же в трубу вылетите.

— Неужели так много народа? — с сомнением поинтересовался я.

Что-то мне показалось, что второй этаж у нас не такой и большой, чтобы вместить всех следователей. Прикинул — кабинетов двадцать, может и двадцать пять — не считал, да еще две приемные. Большая — это председателя суда, поменьше — окружного прокурора. А еще каждый из членов суда свой кабинет имеет. Это в Череповце у председателя один товарищ, а тут их двое, да еще десять членов суда. Значит, судебных следователей для участия в заседаниях судов не привлекают, и это хорошо.