[1] Имеется в виду — на мундире на груди. Писали в мою бытность следователем такое: «Схватил милиционера за грудь». Ладно, если бы это была женщина, но где грудь у мужчины и как за нее ухватить — загадка.
[2] Марков Павел Алексеевич, министр юстиции
Глава тринадцатая Портсигар из металла желтого цвета
С утра пораньше (вру, часов в десять) явился в полицейский участок, чтобы покапать на мозги милейшему Антону Евлампиевичу. Тот меня еще не видел с петлицами титулярного советника, но уже знал и о новом чине, и об ордене.
— Поздравляю, Иван Александрович, — крепко пожал мне руку старый служака. — Искренне рад.
Приятно. Ухтомский и на самом деле радовался искренне, словно за старого боевого товарища, а это, поверьте, дорогого стоит.
Хотел сказать, что благодарить нужно Фрола Егорушкина, ринувшегося под полено и исправника, ратовавшего за справедливость, но не стал. Батюшка, хотя и не написал, что информация, полученная им конфиденциально, разглашению не подлежит, это подразумевалось само-собой. Детали награждения я поведал только Наталье Никифоровне, но от нее у меня секретов нет или, почти нет. Тем более, что хозяйка — женщина умная, сама сразу «вычислила», за что меня наградили Владимиром.
Наталья отправила меня в фотоателье, сделать несколько карточек. Дескать — и родителям нужно отправить, и Леночке подарить. Да и ей самой будет очень приятно, если оставлю о себе память. Дескать, неизвестно, как жизнь сложится, память, а нет, то фотография жильца с орденом святого Владимира — неплохое украшение для дома.
О банкете мы с Натальей тоже поговорили, решив, что толпу чиновников из Окружного суда домой зазывать не станем, а вот тех, с кем сдружился — этих можно. Я бы позвал Абрютина и Ухтомского, а еще Книсница с Лентовским. Еще парочку человек, и хватит. Не знаю, звать ли господина Виноградова? Мне самому Александр Иванович нафиг не нужен, но Танечка обидится, если жених лучшей подруги не пригласит ее батюшку. Эх, придется.
Еще, по просьбе хозяюшки и, скрипя сердцем[1], приглашу Литтенбранта. Создам молодежи повод для встречи. Напишу записочку, пусть Наталья вложит в конверт, но с условием, что аглицкий джентльмен остановится в гостинице. Готов даже оплатить проживание. Нечего до свадьбы мою женщину совращать! Пусть погулять сходят, на Шексну полюбуются, стихи почитают. Если Петр Генрихович заодно и официальное предложение сделает, не письменное, а Наталья Никифоровна согласится — повздыхаю, но переживу.
А пока я в кабинете пристава, сижу на табурете и докапываюсь до господина Ухтомского. Понимаю, что дело двигается и без меня, но не могу сидеть просто так и ждать.