— Василий Яковлевич, а у староверов в деревнях свои старосты есть? — поинтересовался я.

— Нет у раскольников никаких старост, — покачал головой исправник. — Говорят, вся власть от бога, а мирского начальства им не надобно. Может, у них своя власть и есть — поп, какой-нибудь избранный, старец, но нам не расскажут. Пугали их в свое время, поэтому боятся лишнее рассказать и показать. Подати платят, новобранцев в армию отправляют, а большего от них никто и не требует. Власть, то есть мы с вами, даже глаза закрывает на то, что они государю-императору Александру Александровичу присягу не приносили. Да и как они ее приносить-то станут, если храмов нет? Живут — ну и пусть живут. Они нам не мешают, так и мы их не трогаем. И неприятностей от раскольников не бывает. Живут честно, своим трудом, по совести. Убийство, что нынче случилось — исключение, а не правило.

— А как же они так живут, в отрыве от мира? — хмыкнул я.

— Ну, не совсем в отрыве, — ответил Абрютин. — И со старшиной здешним общаются, и масло, как вы знаете, в город возят, и торговцев принимают. В Череповце среди купцов двоих раскольников знаю. Но в школу там, или к врачам, ни-ни.

— А как же прививки? Оспопрививание?

Абрютин с доктором переглянулись и рассмеялись. Василий Яковлевич кивнул лекарю — дескать, рассказывайте вы, и Федышинский начал рассказ:

— Оспопрививание для них отметка дьявола! Года четыре назад к нам в уезд целую команду врачей напустили прививки раскольникам делать — и нас всех задействовали, и учеников из фельдшерских школ прислали, и студентов. Кое-где удавалось привить, а кое-где полиции пришлось вмешиваться — едва ли не силой заставлять. Два месяца прошло, кампания закончилась, выяснилось, что самые лучшие показатели у учеников фельдшерской школы, которые в Мусорской волости прививки делали. А там у нас и Мусора, и Аксеново, и Романово — край, так сказать, самый дикий, где сплошные деревни староверов идут. А тут, какие-то фельдшерята, умудрились всех поголовно привить⁈ Год минул, не меньше, выяснилось, что тамошние раскольники с учениками школы договорились — станут платить по пятьдесят копеек с руки, ежели им прививки делать не станут, но в учетных журналах отметочку сделают — мол, все выполнено. А нам за каждую прививку из казны по тридцать копеек платили. Так что, неплохо заработали фельдшерята. Так что, беда с прививанием[1].

Спрашивать, понесли ли наказание «оспопрививальщики» за свою «деятельность» смысла не было. Поди, докажи. Это ведь придется у раскольников руки осматривать, проверять — остались или нет следы. Полиция не справится, придется солдат вызвать на подмогу. Проще плюнуть.