столкнуть её вниз, но она стояла твердо, вцепившись в перила. Рядом встал Давид. Он больше не держался за косяк двери. Он стоял рядом, подставив лицо стихии.Они смотрели, как луч света описывает круг, выхватывая из темноты белые гребни волн и далекий, едва заметный огонек какого-то судна на горизонте. — Смотри, — Марина указала рукой в небо. Там, высоко над штормом, сквозь разрыв в тучах, пролетал самолет. Крошечная точка с мигающими огнями, идущая на запад.Раньше Марина почувствовала бы укол зависти. Она бы представила себя там, в тепле кабины, сжимая штурвал и глядя на приборы. Она бы вспомнила вкус адреналина и холодное одиночество высоты.Но сейчас она чувствовала только спокойствие. — Эшелон триста сорок, — тихо сказала Майя. — Идет в Лондон. У них там сейчас чистое небо. — Ты хочешь быть там? — спросил Давид, обнимая её за талию. Марина повернулась к нему. В свете маяка его лицо казалось нереальным, почти мифическим. Она приложила ладонь к его щеке, чувствуя тепло живой кожи, а не холодного металла. — Нет, Давид. Я хочу быть здесь. На земле. С тобой. Она посмотрела на свои руки. Они были грубыми, со следами извести и смазки. Больше не руки «элитного пилота Воронцовой». Руки женщины, которая что-то строит. Гравитация больше не была её врагом. Она была её домом. Она была весом этого маяка, теплом этого мужчины, памятью о брате, которая больше не причиняла боли, а лишь согревала. Марина закрыла глаза, подставляя лицо дождю. Она чувствовала, как вращается земля — медленно и надежно. Она чувствовала, как бьется сердце маяка за её спиной. — Пойдем вниз, — сказала она. — Нам нужно выпить чаю. И… у нас завтра много работы. Фундамент пристройки требует внимания. — Мы справимся, — ответил Давид. Они вошли внутрь, плотно закрыв за собой тяжелую дверь. Свет маяка продолжал вращаться над ними, разрезая тьму, указывая путь домой всем, кто заблудился в небе или в море.А Марина Воронцова больше не заблуждалась. Она нашла свою точку покоя. И эта точка была здесь, на твердой, мокрой, прекрасной датской земле. Шторм бушевал снаружи, но внутри маяка было тихо. И в этой тишине Марина наконец-то услышала саму себя.Полет был официально закончен. Начиналась жизнь. Майя взяла Давида за руку, и они начали спуск. Сто девяносто ступеней вниз. К теплу камина. К запаху кофе. К завтрашнему дню, в котором не будет высоты, но будет бесконечная глубина. Гравитация победила. И это была самая сладкая победа в её жизни…