«Меня что в плен свои взяли?» — это было бы хорошей новостью, но что-то подсказывало, что до своих я так и не добрался. Постарался не отсвечивать и просто послушать французскую речь недругов, может внесут ясности в происходящее. Среди красочных эпитетов, относящихся к своим командирам и одному долбанному некроманту, с трудом осознал, что здесь находятся все, кто в силу обстоятельств решил покинуть поле боя, где серьезные мертвые маги косили народ пачками.

«Так меня поймали не как некроманта, а всего лишь, как дезертира?» — эта новость немного взбодрила, правда я не понимал, какое наказание последует за этим. Может командиры решат завтра всех показательно расстрелять перед остальными бойцами, чтобы никому не повадно было в следующем бою. А может, просто накажут тяжелыми работами, а потом заставят присоединиться к своему отряду, к которому вот ни разу не отношусь. Куда ни кинь, всюду клин. Но, вошедший командир, оглядев всех валяющихся в позах эмбрионов трусов, обрадовал тем, что мы теперь являются одним отрядом штрафбатников, который первым пойдет в сражении, и мало кому из нас повезет выжить на передовой.

Я же улыбался, ведь на поле боя мне будет проще всего переметнуться к нашим, чем самостоятельно бежать из стана врага. Есть конечно риск погибнуть, но думаю, что на этот случай у меня еще будет время позаботиться о собственной безопасности, опять же при помощи новых трупиков…

После этого нас развязали и отправили за ужином, приставив к нам очень серьезного командира, который не должен был нам дать разбежаться по лагерю. Это был тот усатый, к которому неформально обратился в самом начале, и только благодаря Владу, удалось избежать серьезного наказания. Он меня узнал и ехидно улыбнулся. Думаю, что сейчас нашел игрушку для вымещения своего гнева в моем лице, ведь командовать косячниками тоже не назначат абы кого. Скорее всего он также провинился и получил разнос от начальства. От его взгляда подавился кашей, которая пошла не в то горло.

Старший лейтенант, скорее всего уже разжалованный в младшие подошел и со всей дури похлопал по спине, что у меня не только каша вылетела, а чуть было легкие не оторвались и не выскочили наружу.

— Как погляжу, все же решил удрать, сыкло малолетнее? — он шипел, словно питон на свою жертву, — ты мне сразу не понравился, солдат из тебя никудышный, небось всю жизнь за мамкину юбку цеплялся?

— Так точно, капитан, даже девок еще не целовал ни разу, — решил так же, как Влад, сыграть на чувстве тщеславия, но увы не прокатило.

— Тебе больше этого и не светит, по утру двинемся к лагерю русских, и нас всех вместе пустят в расход, — зло сплюнул на землю разжалованный лейтенант.