— Приготовлю завтрак, а потом поедем в больницу.

— Я один могу съездить, а ты побудь с Сашкой. Он и так расстроился, что я уезжаю, а если еще и ты скажешь, что поедешь со мной, то он вообще будет ходить, повесив нос.

Вижу, как жена взвешивает все за и против. Мнется. Хочет и со мной поехать, и с сыном остаться. Наконец-то принимает решение:

— Хорошо, Рамиль, но только сразу же мне позвони, а то я вся изведусь.

— Конечно.

Только успеваю принять душ, как меня застает звонок Захарова. И что ему понадобилось в такую рань?

— Тимур? — удивленно отвечаю.

— Привет, — выдыхает он в трубку. — Твое дело вчера передали в суд.

Ну и новости с утра, черт побери!

— И? — понимая, что это не все, тороплю друга.

— Эмиль помог, тряхнул все свои возможные связи, и заседание будет сегодня. Он сказал, что судья нормальный мужик, но ты должен обязательно явиться.

Если друзья так подсуетились, то пусть все сегодня и решится. Надеюсь, одним заседанием все и обойдется.

Спустившись в кухню, хочу сразу рассказать Лере о звонке Тимура, но сомнения берут верх. Она начнет нервничать, чего ей категорически нельзя делать. Ее нервозность передастся сыну — он невероятно улавливает настроение Леры.

А страдать и изводиться от неизвестности — самое паршивое. Поэтому я просто целую жену и сына и выхожу из дома.

В больнице первым делом навещаю Аньку. Видимо, новость о выписке действует на нее лучше любого лекарства. Выглядит сестра лучше, чем вчера. Даже румянец на щеках появился.

— Привет, — улыбается она, приподнимаясь.

— Лежи, — останавливаю ее. — Я ненадолго.

— На обследование?

— Да. Потом еще надо решить кое-какие вопросы, — не вдаюсь в подробности.

— Все в порядке? — хмурится Аня.

— Да, — быстро отвечаю и перевожу тему: — Ты как? Ничего не изменилось?

— Нет, ждите вечером в гости. А сейчас иди, тебе уже пора.

— До вечера, — поднимаюсь я и иду в кардиологию к жениху сестры.

Надеюсь, это не затянется. Через два часа мне надо быть у здания городского суда. Эмиль столько всего сделал, стольких людей напряг, что опоздать я просто не могу.

— Что могу сказать, — произносит Слава, рассматривая кардиограмму, — я предполагал хороший вариант развития событий, но это даже лучше всех моих прогнозов. После такой сложной операции восстановление идет семимильными шагами.

— Отлично. Значит, я могу быть свободен?

— Конечно, — кивает Анькин жених.

Мы пожимаем друг другу руки, я говорю, что вечером мы ждем их, и почти бегом лечу на больничную парковку. В голове такой сумбур от предстоящего заседания, что я звоню Лере, когда уже трогаюсь с места.