Беру со стола бутылку виски, допиваю до дна. Только потом поднимаюсь на верхний этаж. Останавливаюсь у двери и прислушиваюсь к словам сестры.

— Разве не видишь, как твой отец переживает, Саш? Ты у нас мужик вообще-то. Если бы Лера знала, сколько ты плачешь, — цокнув языком, Аня качает головой. — Не одобрила бы твой поступок. Твой папа и так нервный. Каждую дыру обыскивает, чтобы маму найти. А ты соль на рану подсыпаешь.

Она говорит так, будто со взрослым человеком разговаривает. Но сын шокирует меня ответом.

— Мужчины тоже могут плакать, — шмыгает он носом. — Думаете, папа не плачет, тетя Аня? Он тоже плачет, когда один остается. Я знаю. Видел. Он тоже за маму волнуется. И я. К маме хочу.

— Все мы хотим, родной, чтобы Лера вернулась. И она вернется. Я тебе обещаю. Но дай нам время. Твой папа старается, делает все, что может. Но эти дела так быстро не решаются. Давай, положи голову на подушку и спать. Может, проснешься утром и маму рядом увидишь?

Когда сын увидел меня? Я вчера поддался секундному порыву, представил себе, что вдруг Лера не вернется, и меня понесло. Сердце скручивало от боли. Буквально душу наизнанку вывернул пустыми мыслями. Потому что я уверен, что с женой ничего не случится.

И, оказывается, сын видел мое то сломанное состояние. Это была глубокая ночь. Все спали, а я сидел на балконе. Хорошо, хоть не подошел и не сказал ни слова.

Злость пробирает до самых костей. Отстраняюсь от двери и иду в нашу с Лерой спальню. К сейфу. Набираю код. Достав оттуда оружие, которое храню там больше десятка лет, тупо смотрю на него. Убью. И Милу, и ее помощников, если Лера пострадает. Ту безмозглую стерву в любом случае не пожалею. Прямо пистолет под пояс. Некоторое время тупо сижу на диване, смотрю перед собой мертвым взглядом. Минуты идут, привращаются в час.

— Рамиль, — тихо зовет меня Аня.

— Зачем вы опять вернулись? — глухо подаю голос, чувствуя стук колотящегося сердца. — Зачем? Ты, Мила, Алла? Что вам опять надо?

Аня молча опускается на корточки напротив, сжимает мои руки. Потом вовсе на колени встает.

— Прости меня, — шепчет она. — Прости меня и Аллу. Несколько лет назад на самом деле я ее тоже подставила. Вина была моя. Мила запудрила мне все мозги. Подсунула фальшивые документы, а я поверила. Будь я неладна! Прости... Я...

Прижимаясь губами к моей ладони, целует. Помнится, я ее так же целовал, когда она пришла с новостью, что в университет поступила. Сдала экзамены на отлично. Но в какой-то момент наши отношения разгромились. Деньги стали выше нашего родства, наших отношений.