Под эту рыбку я достал из своих запасов несколько бутылок коньяка. Что было встречено радостными возгласами. Опять же, и князь, и барон всё кушали и пили, однако, когда Ломаготов поднял за меня тост, они чокаться ни с кем не стали. Большинство за столом это заметили, но ничего не сказали. Да и мне по большому счёту было на них плевать с высокой колокольни.

Что касалось моей бывшей любовницы, то дела у неё шли неплохо. Молодой ученый явно неровно дышал к Лидии, и видимо по этой причине не мог связать и двух слов находясь рядом с ней. Но когда её не было по близости, он вполне нормально общался с другими. Шутил, смеялся и поддерживал беседы. Я, как и обещал, старался вообще не подходить к Лидии. И с советами к её воздыхателю тоже не лез. В общем, просто держал дистанцию.

На четвертый день я предупредил Клюва, что сегодня буду не с ними.

— Примерно во сколько вернёшься?

— К полудню, — ответил я.

— А этой рыбки ещё достанешь?

Не успел я ответить, как за моей спиной услышал голос Шкуратова.

— Я хочу знать, куда ты направляешься.

— Мало ли чего ты хочешь, — повернувшись к нему ответил я.

На его лице заиграли желваки, а сам князь стал красным, как помидор.

— Хочу напомнить тебе, что от тебя зависит наше возвращение домой. И если с тобой что-то случится, нам отсюда не выбраться.

Его аргументы звучали убедительно, но из-за того, как он начал разговор, мне хотелось его позлить.

Шкуратову понадобилось время, чтобы взять себя в руки.

— По возвращении, я сообщу императору о Вашем неподчинении. А также о несоблюдении субординации. Должен напомнить Вам, хотя вероятно Вы этого не знаете, княжеский род Шкуратовых относится к Великим родам Российской империи, тогда как Вы даже не имеете рода.

— Я прекрасно понимаю, что Вы хотите сказать, князь. Однако эта экспедиция проходит на вражеской территории, и в таких случаях социальное положение не имеет большого значения. Что же касается понятия Великого рода, то смею напомнить, что мне переданы обширные земли, и я подчиняюсь императору напрямую.

— Ахх, вот оно что! — оскалился Шкуратов. — Ты, смерд, уже приравнял себя к высшим дворянам?

— Чегоооо? Высшим? А ты часом не охренел? Нацик хренов! — я потерял контроль. И только по его ухмылке я понял, что это была провокация, на которую я повёлся. Но его слова про высших дворян звучали также, как и в гитлеровской Германии. «Сука! В одном предложении он назвал меня низшим (смерд), а себя причислил к Высшим!»

—«Костя, успокойся, — раздался в голове голос Селесты. —И повторяй за мной…»

— Любезный князь, — улыбнулся я. — Полагаю императору будет крайне интересно послушать, какие Вы имеете мысли касательно дворянства. Боже, как же Вам обидно, что вчерашний крестьянин смог превзойти Вас в магическом искусстве. Ведь я одним своим существованием рушу всё Ваше мировоззрение. — Я сделал короткую паузу. — Думаю самое время поделиться с Вами небольшим секретом. Скоро я стану ещё сильнее. И тогда никто в Империи не сможет сказать, что есть маг сильнее меня, — и, подойдя к нему вплотную, на ухо прошептал, — вчерашнего простолюдина.