Принцесса замолчала, давая мне время всё хорошенько обдумать. Мне не мешало даже то, что она сидела на моих коленях и гладила меня через одежду по груди.

—«Селеста, ты всё слышала?» — задал я риторический вопрос.

—«Да. — ответила она. —Я тебе уже говорила, Кристина внутренне мало чем отличается от тирранцев. И чтобы тебе было легче принять решение, ответить на вопрос, который она тебе задала».

—«Какой?»

—«Стоит ли одна жизнь, жизни миллиардов?»

—«Разумеется, не стоит.» — ответил я.

—«Вот тебе и ответ.»

—«Я сейчас словно через себя переступаю.» — сказал я.

—«Нет, ты просто становишься умнее.»

Я убрал с груди руку Кристины, которой она уже расстегнула вторую пуговицу.

— Кто занимался ликвидацией Тулеева?

— Строганов и ещё три человека из моей свиты. Ты всех их видел на балу, — ответила она, возвращая свою руку мне на грудь.

— Не надо, — сказал я.

— Я тебе не нравлюсь? — спросила она и я почувствовал очень сильное желание, которое упиралось в попку принцессы.

Отказывать принцессе, тем более после такого разговора было крайне чревато. Но на моё счастье, мне не пришлось переступать через себя, потому что послышался стук в дверь, а после мы услышали голос Строганова.

— Ваше Высочество, я могу войти?

Принцесса тяжело вздохнула.

— Как всегда не вовремя. — Она поднялась с моих ног, подошла к зеркалу и поправила платье.

Я же тем временем быстро застегнул пуговицы. Стоило принцессе занять своё рабочее место, она достаточно громко произнесла.

— Входите, барон.

Строганов зашёл в кабинет и, увидев меня, скривился.

— Граф, — как ни в чем не бывало обратилась ко мне процесса, — вечером я жду от вас доклада как прошёл разговор с главой рода Муромских.

— Как прикажете, Ваше Величество, — ответил я, и на ватных ногах покинул кабинет.

Стоило двери закрыться, как я услышал крик Кристины. Видимо срывала своё недовольство за то, что он прервал её.

Я же был сейчас благодарен Строганову. Спать с Романовой после всего услышанного и в том «контексте» было для меня неприятно… Можно сказать, грязно.

—«А что ты хотел? — спросила меня Селеста. —Это большая политика. Играя по правилам в ней не выжить. Как и остаться чистеньким тоже.»

—«Ты её оправдываешь?»

—«Правильнее сказать, я её понимаю. Вряд ли её действия смогут оправдать Нарышкины или Муромские. Но она правильно задала вопрос. Смог бы ты сказать, что она поступила отвратительно, если бы её план удался?»

—«В чём и дело, что не смог бы, — ответил я, и тут же дополнил: —И от этого я сам себе противен.»

—«Тебе нужно время, чтобы переварить информацию. К тому же тебе не в чем себя винить. Не ты принимал эти решения.»