Теперь я не узнавал себя в зеркале. Фирменная замшевая куртка, фирменные брюки, фирменное поло, дорогущие кожаные ботинки. Никто не догадался бы, что под этим нарядом скрывается выходец из пустыни. А крупный перстень с гербом рода подчёркивал мой статус. Что бы сказали мои приёмные родители, если бы увидели меня в таком обличье? Что бы сказала Света? С каким презрением смотрели бы на меня брат с сестрой? Я стал частью некогда чуждого мне мира, с которым до сих пор не мог примириться.

Разобравшись с моим внешним видом, тётя отправилась покупать личные вещи, а мне предложила погулять, а потом выбрать ресторан, чтобы пообедать. Со мной остался охранник Федя.

Мне было скучно среди этой роскоши, мы устроились на мягких диванах, что находились в центральном зале, усаженным по периметру пальмами, и я взялся расспрашивать парня о его жизни. Вдруг возникла какая-то суматоха. Два местных охранника спешно прошли к ресторану. Народу было мало, и мне стало любопытно, что вообще могло произойти в таком спокойном месте. Мы тоже пошли к заведению, и вскоре я услышал громкие голоса, доносящиеся из открытых стеклянных дверей.

— Ты что, вошь, себе позволяешь? Ты с кем разговариваешь, знаешь? Чего-чего? Что ты там бормочешь? Думаешь, можешь мне наболтать всякой ерунды и отделаться извинениям? — раздавался на весь ресторан оскорблённый голос какого-то парня.

Я прекрасно видел, что происходит внутри. За одним из столов на мягких диванах устроились два парня примерно моего возраста: один — в синей рубашке, второй — в белом пиджаке. Перед ним стояли официантка и немолодой мужчина в чёрном костюме и бабочке. Оба униженные, сгорбленные. Мужчина что-то бормотал.

— Я повторяю, ты знаешь, с кем разговариваешь? — парень в синей рубашке выглядел злым и ужасно оскорблённым. Он сидел, развалившись за столом и надменно смотрел на обслуживающий персонал. — Эта салфетка была с пятнами. Ты принимаешь меня за свинью, раз позволяешь приносить мне грязную салфетку?

— Ваше благородие, я прошу прощения, но… — бормотал мужчина.

— Я тебя спрашиваю, ты считаешь меня свиньёй?

— Никак нет, ваше благородие. Я глубоко извиняюсь…

— Твои извинения мне не нужны. Эта сука посмела со мной ещё спорить. Но у тебя же глаза не на заднице, ты же видишь, что на салфетке пятно? Думаешь, я потерплю такое неуважение со стороны вашего никчёмного ресторанчика?

— Что мы можем сделать, ваше благородие? Мы приносим извинения, мы вернём деньги, мы…

— Деньги? Думаешь, неуважение можно искупить деньгами? Ваше заведение оскорбило меня, а эта сука, — он кивнул на официантку, — оскорбила меня второй раз, посмев спорить! Как будто я слепой и сам ничего не вижу! Обмануть решили? Думаешь, я просто так это оставлю?