«Ладно, давай думать, надо принимать решение. Без меня его, судя по всему, никто не примет», тяжело выдохнул я, снимая шлем и закрывая глаза.

Мне нет смысла видеть карту местности, я и так её слишком досконально изучил за последнее время. А так, с прикрытыми глазами, мне куда легче думается.

Больше всего меня раздражает тот момент, что высшему руководству из Москвы на нас тупо наплевать. Что Никита пытался связываться с ними, запрашивая советы по дальнейшим действиям, что Коля через свои каналы что-то пытался сделать — вообще ничего. Я было попробовал через свою рацию добраться до полковника, но натолкнулся на непредвиденные проблемы. Понятия не имею, какой у него позывной, код специальности или что-то подобное. Без этого не получается соединиться, по фамилии или должности его почему-то не находит.

Бросили нас, бедняжек, на произвол судьбы. Причем за себя не обидно. Уверен, что мы сможем выбраться, но тут две тысячи человек, совсем не интересно, что с ними будет?!

Первым делом обратился к плану по прорыву в сторону линии фронта. Чем дольше я об этом думал, представляя всё в малейших подробностях, тем сильнее понимал, что шансов у нас очень мало. Вряд ли получится даже пробиться через Кавказские горы, что уж говорить про дальнейшее продвижение?

Слишком много раненых и уставших людей, которым и недели не хватит, чтобы восстановиться на все сто процентов. Пусть я и слабенький аналитик, но могу предугадать потерю как минимум половину состава, если будем двигаться напролом через горы.

Другой вариант — пытаться выйти к большой луже под названием Каспийское Море. Нарисовал этот путь и ужаснулся, насколько бешеный крюк придётся делать. Тоже практически невыполнимо.

— Черт побери, ну давай, показывай, что у тебя тут есть, — выругался я.

Пришлось открыть глаза и активировать карту местности, сконцентрировав её на северной части. Полуостров Анатолия — горы, холмы, утёсы. Куда лучше, конечно, чем Кавказские горы, но даже потенциальный поход нельзя назвать лёгким путешествием.

Такое чувство, что у нас тупо нет никакого выбора. Надо тихонечко сидеть тут и не высовываться, пока сюда не нагрянули проверяющие, которые решили выяснить, что же произошло со взводом местной охраны.

Не хочу, не люблю такое. Это будет значить, что я отдал инициативу в руки врагу, не желаю дать ему возможность нанести первый удар, застав нас врасплох! Подобное может обернуться полной катастрофой для нашего отряда.

Что ж, раз так… Слегка приподнялся и уселся поудобнее, опершись о деревянные перекрытия. Не могу разговаривать с армейскими лёжа. С кем-то из друзей-товарищей — легко, но не в тот момент, когда надо заняться чем-то серьёзным.