— А что за вино? — невольно заинтересовался Данила, уж больно красочно рекламировал свой напиток неожиданный гость. — «Хванчкара»?

— Обижаешь, друг, — не на шутку оскорбился пузан. — «Усахелаури»! Слышал про такое?

— Нет, никогда, — озадаченно помотал головой Мельник. — «Цинандали», «Хванчкара», «Саперави», «Киндзмараули»…нет, про такое, как ваше, не знаю.

— Вот! — торжествующе усмехнулся грузин. — Потому что делают такое вино очень мало. Виноград для него растет в одном единственном районе — у горы Хвамли — и собирать его начинают лишь с заморозками. А потом…

— Слушай, родной, — бесцеремонно перебил вошедшего в раж мужчину Численко, постучав ножом по фужеру с минералкой. — Поверь, мы бы с огромным удовольствием отведали твоего нектара, но…посмотри вон туда, — нападающий мотнул подбородком в сторону стола, за которым ужинал тренерский штаб московского «Динамо». — Видишь, наш старший сюда уже поглядывает? Бесков, если что. Заметит, что пьем накануне важной встречи, на кусочки порвет. На мелкие-мелкие кусочки. Так что, — Игорь с сожалением вздохнул. — Спрячь лучше бутылку. Хочешь угостить, давай после игры?

— Да я и тренерам вашим подарю! — вскинулся грузин. — Пусть они тоже попробуют. Зачем рвать кого-то? Гиви, сбегай за еще одной…нет! Пятью бутылками! — Один из парней, что стояли рядом с ним повернулся было, чтобы метнуться, но Мельник жестом остановил его.

— А что, уважаемый, — Данила коварно ухмыльнулся. Ему пришла в голову отличная мысль. — А почему бы тебе не поднести это вино немцам? Вон они сидят, тоже ужинают. — Мельник бросил короткий незаметный взгляд в ту часть ресторана гостиницы, где неспешно насыщались футболисты «Кельна».

— Совсем дурной? — побагровел пузан. — У меня отец воевал, до Варшавы дошел, орден Славы заслужил. Дядя под Сталинградом погиб. А ты мне предлагаешь этих поганых фашистов нашим лучшим вином угощать⁈

— Прости, не сообразил, — Мельник примирительно поднял руки вверх. — Глупость сморозил. Просто подумал, а почему бы их немножко не отвлечь? Так, чтобы завтра они чуточку уставшими были. — Молодой игрок заговорщически подмигнул грузину.

Тот несколько секунд обалдело пялился на него, а потом вдруг оглушительно захохотал и громко выкрикнул что-то на своем языке. Его спутники тоже засмеялись. Правда, пузан тут же перешел на русский.

— Понял, дорогой, понял тебя! Все сделаем. В лучшем виде сделаем! И вино им поднесем, и другие развлечения организуем. Останутся довольны! — Толстяк хлопнул Данилу по плечу и отошел.

Численко проводил его ошарашенным взглядом, а потом повернулся к Мельнику.