Огонь в моей груди разгорался всё сильнее и сильнее, глиф засветился, а я наконец-то почувствовал частицу своей прежней силы.

Вытянув правую руку вперёд, я сложил пальцы особым способом и направил энергию в руку. На кончиках пальцах появились первые искры, потом небольшой голубой огонек. Хм, странно, обычно он был красного цвета. Огонь быстро начал распространяться по моему телу и через несколько секунд огненная броня сформировалась полностью. В качестве оружия я создал себе два коротких меча. Ну всё, теперь я готов. Идите ко мне, твари, сейчас у нас будет шашлык из ежатины!

Однако у учителя было другое мнение и на туман сверху обрушился огненный дождь, за минуту уничтожив почти всех тварей. Лишь один скунс успел убежать, и то, он был наполовину обожженным.

Мда, кажется я только зря показал свои возможности. Миг и огненная броня исчезла, также как и мечи.

— И нахрена вы это сделали? — грубо спросил я у учителя, — у меня появляются сомнения насчёт вашей компетенции как учителя. Может мне попросить у ректора кого-то другого?

— Какой борзый у меня ученик, — Василий хмыкнул, и взяв контейнер с металлом, направился в сторону выхода, — можешь конечно попросить, вот только вряд ли ректор пойдет тебе на встречу. И да, я имею полное право строить учебный процесс так как мне захочется.

Срипнув зубами, я подхватил винтовку и направился следом. Ничего, мы ещё посмотрим, учитель. Есть у меня идея как немного обломать тебя.

* * *

Григорий Долгорукий внимательно изучил показание ещё раз и не мог поверить своим глазам. Такого попросту не может быть, потому что не может быть!

Он торопливо собрал все бумаги, дал приказ своим сотрудникам собирать оборудование и направился к Багратиону. Князь был у себя в кабинете и принял его сразу же.

— Ну что, Гриша, удалось что нибудь найти? — без тени улыбки спросил Багратион.

— Удалось, Дима, удалось. Вот только то, что я нашел, тебе не понравится. Никому это не понравится.

Багратион собрался, словно хищник перед прыжком. Его лицо стало жёстким, словно вырезанное из камня.

— Говори, Гриша, хватит тут театр устраивать.

Долгорукий устало сел в свободное кресло. Вытащив из сумки бумаги, он протянул их Багратиону.

— И чего ты мне свои бумаги суешь? — недовольно спросил Багратион, — ты же знаешь, я в ваших отчетах не понимаю ни черта. Своими словами расскажи.

— Своими словами говоришь? Ну что ж, слушай. Если коротко, то вскоре нас всех ждёт большой пиздец. Нет, не так, огромный. Так понятно?

— А поконкретнее можешь? А то слишком коротко ты как-то рассказал.

— Ладно, будет тебе конкретика, — Долгорукий потянулся к графину с водой, и трясущимися руками налил себе воды в стакан, — я внимательно исследовал всё, что только можно, и могу сказать точно, что Пасти меняются. Представь что то место, где открылась Пасть, это прокол. Так вот, сейчас вокруг этого прокола много маленьких проколов, очень много. Пространство там превратилось в дуршлаг. Так понятнее?