Глава 1
Сегодня Ли-Эл будет погашена.
Я смотрел, как над базальтовым полом Зала Высших Слушаний медленно вращается голографическая модель сектора. Звезда Ли-Эл пульсировала мягким лазурным светом. Двенадцать обитаемых планет. Девяносто миллиардов разумных существ.
Сегодня их не станет. Я, Великий Иллитар, Верховный Трибунал и Хранитель Кодекса, занёс руку над руной Исполнения. Я не испытывал ни ненависти, ни торжества, ни жалости. Эта звёздная система нарушила семь фундаментальных параграфов Вселенского Уложения. Мой долг — восстановить баланс. Судебное решение обжалованию не подлежит.
Я уже готов был зафиксировать приговор, когда пространство за моей спиной бесшумно раскололось. Убийца появился незаметно, Клинок Абсолютного Нуля прошёл сквозь мои многомерные щиты и вонзился точно в Ядро Истины. Галактика перед глазами дёрнулась. Моя божественная оболочка начала стремительно разрушаться, схлопываясь в сингулярность.
Но предатели не учли одного нюанса: Верховного Трибунала нельзя устранить физически, пока жив сам принцип Закона. В зияющей дыре в моей груди не было крови — там ослепительно сияло Ядро. Оно бешено пульсировало, вытягивая энергию из распадающегося аватара, сжимаясь до состояния сверхновой.
Глупцы! Я найду новый сосуд! Я смогу переродиться и вернусь! Вернусь, чтобы вершить над вами суд!
Яркая вспышка прорезала ледяную пустоту между измерениями, концентрированный луч света, несущий в себе моё бессмертное сознание, вырвался из сингулярности и пронзил ткань мироздания.
Пробивая барьеры реальностей, я сканировал мириады галактик в поисках подходящей оболочки. И вот, цель была найдена. Существо, чья жизнь была несущественна настолько, что его исчезновение никак не повлияет на континуум, не нарушит причинно-следственную связь. И не создаст лишней петли времени.
Моё сознание устремилось вниз, готовое ворваться в новую оболочку…
— Ну так и что с моим делом, молодой человек? Вы уснули там, что ли? — эти слова врезались прямо в мозг, мне был ясен их смысл, но я не понимал, о чём идёт речь.
Я моргнул. Глаза саднило, словно в них насыпали песка, но потихоньку зрение приходило в порядок. Передо мной стоял поцарапанный стол. А за ним, напротив меня, вцепившись узловатыми пальцами в лакированную сумку, сидела сухонькая старушка в ядовито-малиновом берете.
— С… каким делом? — попытался я громыхнуть своим привычным голосом, но вместо уничтожающего баса из пересохшего горла вырвался сиплый хрип.
Я опустил взгляд и посмотрел на свою грудь — она была цела.
— Что значит, с каким? — бабка возмущённо стукнула сухим кулачком по столешнице. — С моим! Я ж вам битый час рассказываю! Филимон, зараза, ко мне на кухню через форточку лазит и жрёт всё подряд! Вчера полбатона «докторской» сожрал! Так я спрашиваю, что с ним делать? Если я его сейчас пойду и кипятком плесну, мне по закону за это что-то будет?