Стоная от боли и шипя, полез за пластырями и стал прикреплять их к самым болезненным местам тела. Конечности плохо слушались, кости по ощущениям были сломаны, двигаться мог хоть и с трудом. Встав на ноги, которые приобретали силу, несмотря на внутренние травмы, я посмотрел в сторону, где стоял контейнер. Облако чёрного дума стояло на земле, но даже так, я мог различить оторванные конечности. Всё закончилось. Уставший, припал к ближайшей стенке контейнера и выдохнул. Сверху спрыгнул Бетховен, который словно кошка спокойно приземлился на лапы. Мне бы так.

" Отличная работа" — написал ему записку.

— Спасибо — кивнул он мне, после чего приуныл и прошептал — Надеюсь Старшина сможет меня простить…Даже там.

Не знаю что у него произошло, но это подкосило бедолагу, сделав его на всю жизнь глухим. К чёрту, разбираться в чужих тараканах не хочется, нужно со своими ещё поговорить. Со стороны защитников наконец показалось движение и отрывки команд. Через минуту из-за укрытий показались ошарашенные Озоби, которые заметив нас, тут же пошли остатками отряда. Всего в отряде было человек восемь и офицер с Макаровым в руке. Мне не понравилось его выражения лица, слишком злобное и ненавистное, словно это я его людей перестрелял. Стоп, они же не собираются?…

— Руки вверх! — приказал один из солдат сопротивления, наставляя на меня автомат. Приплыли.

— Так, так, так — протянул офицер, мужчина в возрасте и фуражке — Рядовой смог поймать шпиона? Отличная работа!

Он подошёл и похлопал по плечу Бетховена, а тот стоял и хлопал глазами, не понимая почему на меня наставили ствол автомата.

— Стойте, зачем вы целитесь в него? Мы помогли вам — волнительно заговорил парень. Он встал и заградил меня от вражеского дула автомата, чему я был не сказано рад.

— Рядовой, какого чёрта ты творишь⁈ — завопил офицер — Отойди от противника!

— Пожалуйста! Не делайте этого! Он свой! Он…

— Измена — холодно произнёс офицер, вжимаю курок Макарова.

Хлопок выстрела и пуля попадает прямо в грудь Бетховена, и тот с криком падает рядом со мной на землю. Я ошарашенно смотрю на красное пятно в районе груди парня, и поворачиваюсь, заглядывая прямо в лицо офицера.

— Ты с дурел? Он же один из ваших! — вскочил я на ноги, но тут же перед лицом оказалось семь автоматов.

— В сопротивлении нету места предателям. Этот щенок решил пойти против нас, и ослушаться приказа. Больше мне для трибунала не надо.

Это нормально? Офицер, чей отряд уже почти погиб в этом складе и скорее всего тут бы всем составом и лёг, пристрелил того, кто его спас. Чёрт возьми, да Бетховен совсем юнец которого привели сюда, и он остался на всю жизнь глухим из-за всего этого. Не смотря на это, он помог и спас отряд этого мудака, но взамен получил получи в грудь?