— Господи…Вы целы? — болезненно спрашиваю я в воздух, пытаясь остановить двоякое зрение.

Когда немного прихожу в себя, смотрю назад и ужасаюсь. Задняя часть машины почти что всмятку, бок просто вмяло вовнутрь, и к сожалению Гоше не повезло. Бедолага умер быстро, хоть и болезненно. Меня тошнит, хочется забыть этот ужас, и я вспоминаю про Толика. Тот сидел рядом со мной, но был без сознания. Тормошу его за плечо.

— Очнись! Толика, чтоб тебя черти драли, очнись!

— А? — едва осознающим происходящее спросил парень — Саня…Как же плохо. Саня, мне холодно…Саня…

Он едва дышал, я отстегнул ремень, и его тоже. Нужно было выбираться. Я посмотрел в зеркало заднего вида и удивлённо смотрел за остановившейся погоней. Полицейские выскакивали из машин, но почему-то не шли к нам, кто — то порывался но его тут же останавливали. Поворачиваю голову и смотрю в зеркало, сердце уходит в пятки. Машину занесло прямо на железные пути, а справа едет на полных парах скоростной поезд, который уже гудит вовсю. Толик вяло прослеживает мой взгляд, и лицо его расширяется в ужасе. Он пытается выбраться из сиденья, но не получает. Его правая рука была зажата между сиденьем и куском металла, который сковывал его. Мы обменялись взглядами, и я вздрогнул от отчаяния и ужаса в его глазах. Он хотел жить.

— Помоги!

Я посмотрел на скованную конечность, но сделать что-то было нельзя. Мёртвая металлическая хватка. Я от паники попытался выдернуть её, и плевать было на ободранную кожу и кровь из неё. Толик кричал от боли, но, стиснув зубы, пытался терпеть. Рывок, ещё рывок и Толик ещё сильнее кричит, а конечность уже вовсю кровоточит. Бесполезно.

Поезд уже был не далеко, буквально минута и нам конец. Я оцепенело посмотрел на своего старого друга, и понял что нужно решаться. Он прочитал мой взгляд, и гневно замотал головой.

— Не смей меня бросать, урод! Не смей! Я дал тебе билет в светлую жизнь, а ты всё запорол! Ты виноват! Спасай меня!

Я со слезами на щеках посмотрел на него и повертел головой. Прости, друг, либо ты, либо мы. Я в страхе выпрыгиваю из салона, под вопли Толика, и бегу без оглядки вперёд, пока не падаю не дорогу, обдирая колени. Через себя я заставил обернуться и увидел протягивающего руку Толика, который молил о помощи. Через секунду поезд врезается в машину, и прокатывает её вперёд два десятка метров.

— Прости…Прости прошу… — слезливо молил я прощения у своего друга, которого больше нету. Я убил его. Я виноват.

Дальнейшее я помню смутно. Полиция подобрала меня, увезла в участок, где я просто существовал в форме телесной оболочки, пока моё сознание оградилось от всего мира. Потом был суд, меня закидывали обвинениями, судья скучающе стучал молотком и зачитывал вердикт. Мне было плевать. Я лишь хотел повернуться к родителям Толика и попросить прощения, но мне не хватило духу. Дальше была тюрьма, в которой я был всего несколько дней, и теперь меня привезли сюда. Я признаю свою вину, понимаю, что натворил, но даже такая участь была для меня ужасной.