— Тебе повезло, ты увидишь как твой треклятый народ познаёт нашу ярость — он скосил глаза на одного из охранников — Волкин, развяжи его и веди за мной.

Здоровый бугай с тёмно — синими волосами и широкими плечами, одетый в форму охранника с бронежилетом по верх одежды, подошёл ко мне. Наручники были сняты с меня, и в голову закралась мысль вырубить противника. Лёгкое движение в его сторону было зарублено в зародыше, мощным ударом в лицо.

— Дёрнешься или что-то выкинешь, следующим ударом отправлю на тот свет — грозно прошипел он.

Стоило последнему наручнику слететь на пол, как меня вздёрнули за ворот рубахи, и приставив пистолет к затылку, повели на выход. От мощного удара охранника меня пошатывало, сила явно была звериной, боюсь если ударит ещё раз то голову мне оторвёт. Выйди из комнаты допроса, мы прошли помещение с парой охранников, смотрящих за нами через скрытое стекло, после чего выбрались в коридор. Мы следовали прямо за идущим впереди лидером сопротивления, который прям лучился от радости и предвкушения. Мимо проходили солдаты и охранники, каждый из которых останавливался от отдавал честь, перед тем, кто даже не смотрел на них. На меня же бросали презрительные взгляды, а некоторых умудрялись даже слегка задеть будто случайно. Мой конвоир на это не реагировал, а моё настроение значительно ухудшилось от такого отношения. Нет, серьёзно что я сделал такого им?

Вы выбрались в общий зал, который предстал в ином виде. Высокий потолок, снующие туда — сюда рабочие и солдаты, занимающиеся своими делами. Рабочие работающие у панелей либо переносящие ящики с оружием, а также пара робот официантов, которые подносили напитки каждому желающему. Я даже узнал того самого округлого официанта, с характерным голосом, который в этот момент стоял напротив солдата, пьющего воду. Эх малыш, знал бы ты, сколько тебе тут работать ещё.

При виде лидера сопротивления, общий рабочий процесс слегка остановился и всё с интересом и благоговением наблюдали. Мужчина вышел в центр зала, рядом стояла камера на треноге и человек, контролирующий съёмку. Прокашлявшись и приведя себя в порядок, мужчина толкнул до боли знакомую речь.

— Братья и сёстры! Настал наш час! Мы шли к этому моменту томительные годы, и наконец-то сможем показать корпоратским шавкам и всему миру, что с Озоби нужно считаться! Сегодня мы нанесём смертельный удар по самому сердцу неприятеля — лаборатории в центре. Наши агенты проведут диверсию, и тогда весь город заполненный этими ублюдками, ненавидящими нас просто за факт нашей натуры, познают нашу ярость. За свободу! За единство! За Озоби!