— Восемь, — отмахнулся я. — Хорош с шуточками своими дурацкими, а если честно, кроме вони, ничего не чувствую. Ну, может видеть стал получше.

— Не так уж здесь и воняет, — пожал плечами Денис, — сдобой просто пахнет из вентиляции. Видать кухня близко.

— Что-то там наш приятель поутих, — забеспокоился я. — Как бы господину профессору голову тем же макаром не открутили. Ты уж ему объясни, что рано. Мне бы с ним еще побеседовать.

— И точно, — инженер хлопнул себя ладонями по бокам и заспешил к двери ведущей в соседнюю комнату. Из дверного проема раздавались звонкие шлепки. Секунду помедлив, он заглянул внутрь, что-то сказал и тут же вернулся обратно.

— Все нормально, командир, — довольно кивнул он. — Развлекается Басурман. Прижал светлую голову к полу, и пощечинами охаживает.

— Как бы не замордовал, — вздохнул я. Ходить я уже мог, но вот передвигаться с той прытью, которая у меня была до этого, пока еще был не способен. Спрыгнув с операционного стола, я оперся на плечо инженера и похромал в сторону резвящегося мутанта.

— Что с ним делать будешь? — Как бы невзначай поинтересовался Денис.

— Что-что, — пожал я плечами. — Вытрясем у него всю нужную нам информацию, потом в расход. Не хватало, чтобы он тревогу поднял раньше времени.

— Может связать его проще?

Я внимательно посмотрел на Маликова и уже входя в комнату, бросил через плечо.

— Поверь мне, всем от этого будет только лучше. Закончив его жизненный путь, мы избавимся от редкой мрази с нацистскими наклонностями. Нам еще за это спасибо скажут.

Ситуация кардинально изменилась. На этот раз не я, а мой мучитель стал подопытным, но вести себя снисходительно, и щадить его я не собирался. Он-то меня не пощадил.

— Вот вам и превратности судьбы, — улыбнулся я. Сигареты из нагрудного кармана не вытащили, так что, вынув адскую палочку, я щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся. — Вы считали, что я белая лабораторная мышь, но мышь вдруг отрастила большие ядовитые клыки.

— Вы меня убьете? — Прохрипел Синицын, распластанный на полу под немалым весом жруна.

— Не буду лукавить, в живых вас оставлять мы не будем. — Кивнул я, поминутно массируя то правую, то левую кисть и чувствуя, как чувствительность в них с каждой секундой восстанавливается все больше и больше. — Но только от вас зависит, как вы умрете. Два способа есть, третьего не дано. Что же вы, милейший, не спрашиваете, каковы эти способы отхода в мир иной? Буквально час назад вы были словоохотливы, шутили, смеялись и отстаивали свою точку зрения. Куда все подевалось?

— Какие? — взвизгнул толстяк. Разговорчивости ему придало острое шишковатое колено мутанта.