— А если поймают? — спросил его другой гвардеец.

— Ну сдадимся, делов-то. Там свои же, всё равно. Это лучше, чем если они сожгут дворец. Видели, как там был вихрь, под Нерском?

— Видели, — мрачно сказал ещё один гвардеец. — Пошли. Подыхать из-за чужака я не хочу.

— Если бы там был Небожитель, другое дело.

— Небожители у них. Поэтому они побеждают.

Вся эта группа ушла. Но я не успел подняться, мимо прошли ещё двое.

— Господин генерал, моральный дух гарнизона очень низкий, — докладывал один офицер другому.

У обоих на голове высокие шляпы, но у генерала она ещё выше, и густо покрыта перьями.

— Весть о том, что на их стороне два Небожителя, очень сильно подкосила…

— Я не понимаю, чего вы жалуетесь? — рявкнул генерал. — Это же гвардия, прикажите им что-нибудь. Мы в этом дворце можем обороняться вечно.

— Но я же не могу приказать их боевому духу подняться. Солдаты и сами…

— Это ваши проблемы, полковник. Вообще, тут все отбились от рук, как вы следите за ними. Поэтому и боевой дух низкий. Вон там вообще два пьяницы.

Генерал подошёл ко мне и показал на меня пальцем.

— Повесьте их, полковник, у всех на глазах. Тогда все солдаты перестанут пить, и боевой дух станет выше.

— Господин генерал, это работает совсем не так.

— Мне виднее, — огрызнулся генерал.

Я взял его за руку, подтянул к себе и повернул шею так, что генерал перед смертью успел увидеть полковника, хотя тот стоял у него за спиной.

Полковник поначалу полез за оружием, но передумал.

— Мы служили Небожителям, а не тому слабаку, — сказал он. — Всё равно уже всё проиграно.

Я усадил мёртвого генерала рядом с пьяницей.

— Где спальня Дерайга?

— За углом, — ответил полковник.

— Кто главный вместо него? — я показал на труп.

— Я. Прошу, примите мою капиту…

— Потом, — я отмахнулся и прошёл мимо, задев его плечом. — В официальной обстановке.

За углом дежурили несколько гвардейцев, которые так яростно обсуждали осаду, что меня заметили не сразу. Но когда заметили, то не подумали сдаваться. У этих осталась хотя какая-то преданность.

— Убить его! — приказал офицер.

Я прыгнул к нему, занося Карнифекс для удара. Левая рука онемела, как всегда бывает при броске молний, но я опять направил её в меч. Я сжал тёплую рукоять Флаггеллума так крепко, как мог. Лезвие вспыхнуло ещё ярче.

Офицер зачем-то заслонился руками. Я рубанул и сразу, чтобы не терять замах, рубанул другого. Гибкий клинок свистел в воздухе, разбрасывая искры.

Много времени не ушло, да и охраны было совсем немного. Я пинком вышиб дверь спальни и дорубил последнего гвардейского офицера, который хотел достать меня из револьвера.