Но что советовать человеку с такой семьей? Ведь он не был виноват в этом. Я был уверен, что будь его воля и более мужской характер, парень бы с радостью выбрался из бесконечной родительской заботы. Проблема по большей степени была еще и в том, что, как мне казалось, никто и не предполагал, что парня в школе шпиняют как футбольный мячик, каждый раз придумывая новые способы издевательства и унижения.

По глазам Мики я понимал, что та прослеживала подобную связь, но в связи со своей ненормальной скромностью и закомплексованностью не могла это высказать парню в лицо, боясь при этом задеть и, не дай бог, ранить парнишку с не более высокой самооценкой, нежели у нее. Весь этот замкнутый круг меня, откровенно говоря, вымораживал, но совать нос в их проблемы и комплексы ни желания, ни сил у меня не было.

Да и мысль о том, что я так сильно привязался к Азуми, меня все больше пугала и удивляла. Хоширо был прав, я лишил себя руки, усложнив задачу переноса своего сознания обратно в свой мир, только ради девочки, которую знал не больше недели. Каким бы я черствым ни был, она неведомым образом таки смогла заставить меня жертвовать последними ресурсами ради ее спасения. Конечно, к доброте подобное решение отношений не имело, лишь эгоизм, но все же… это чувство для меня стало чем-то новым и необъяснимым.

* * *

В пустом тренировочном зале, в котором некогда обитали ныне убитые члены группировки Катара, стоял Коджи, которого недавно выпустили из больницы. Тело его было покрыто каплями пота, а руки потрясывались от двухнедельного отсутствия дозы наркотиков в организме.

Единственным его желанием была любая доза любого вещества, поэтому он судорожно рылся во всех шкафах и тумбочках, разыскивая ту самую нотку счастья. Порядка тридцати минут он искал дурь, перебирая в помещении все, что только мог в своих поисках и, наконец вспомнив о том, что сам недавно «угощал» амбалов, ринулся в комнату, в которой по его памяти лежала Моника.

Выбив дверь вялыми толчками, он свалился на пол от бессилия, но, собравшись вновь, смог себя пересилить и встать на ноги. На кровати сидела худая бледная Моника, подрагивая от страха. Та, на удивление, была жива.

— М-м-моника… — широко раскрыл глаза парень, вскинув руками.

— Не подходи, Коджи… — из-под подушки та высунула кухонный нож. — Прошу…

— Почему тут никого нет, Моника? — спросил тот, в очередной раз убедившись, что в тренировочном зале пусто.

— Он убил их, Коджи… — прошептала та, подрагивая. — Роран убил их… и нас убьет…

— Ч-что… — прохрипел тот, сглотнув. — Как?