— Ну конечно, а ты думал, они «фавориты» просто так, на словах?! — толстяк скривился, глядя на меня, как на полного дауна. — Мики, мне кажется, Роран помимо памяти потерял здравый рассудок…

— Д-да, он раньше был умнее… — подтвердила та, вцепившись за ограждения лестницы обеими руками. — И п-приятнее в общении…

«Ага, как же…»

— Шоджи, не переводи тему! — нахмурился я. — Сколько они получают?!

— Ну, около двух тысяч долларов в месяц… — пожал он плечами. — Но фаворитом остаться не так просто… нужно каждые полгода подтверждать свои умения и таланты, так как их ограниченное количество.

— Вот как…

— Ты п-правда д-думаешь, что с-сможешь стать ф-фаворитом? — ковыляя по лестнице, спросила Мика.

— Почему нет? — удивился я.

— Мик, он не только память, он еще и страх потерял… — пожал плечами толстый. — Я помню, как ты однажды голый…

— Хватит, Шоджи! — рявкнул я, перебив его. — Не напоминай о прошлом, прошу…

Информация о сумме стипендии настолько отбила желание биться в непонятном подвале с какими-то бомжами, что я почувствовал облегчение. То, на что способен ученик старшей школы, мне было более менее понятно из спарринга, но от взрослых можно было ожидать всего, что угодно.

На душе стало легче, огромный груз, который был все эти дни на моих плечах, будто свалился и перестал тревожить.

В прошлом я никогда не нуждался в деньгах, жалование у меня было приличным, но сейчас в двух тысячах долларов я видел такую высокую ценность, которой не было в двух десятках тысяч в прошлой жизни.

Доковыляв до столовой, мы снова молча расселись за тот стол, за которым сидели вчера, заставив двух симпатичных девушек встать со своими подносами и сесть к ребятам за другой стол, бросив при этом на нас презрительный взгляд.

Еды в моей тарелке в этот раз практически не было, так как пришлось занять у ребят столько, сколько у них было. В то, что я отплачу им со стипендии фаворита, они не поверили, поэтому отсыпали пару долларов и в очередной раз сказали, что «раньше я был лучше».

— Ребят… — послышался голос со спины.

Мы тут же оторвались от тарелок и посмотрели на парня, который стоял с подносом. Выглядел он, мягко говоря, не презентабельно. Грязные волосы были собраны в косу, а запах пота от него исходил такой, что мне стало противно, хотя он стоял в метре от нас.

— А вы не будете против, если мы с вами сядем? — спросил он

— А вы кто? — удивился Шоджи. — Не боитесь, что вас за такое в толчках запрут?

— Да нет, мы уже в этом деле закаленные… — хмыкнул парень, стоявший сзади вонючки — метр пятьдесят пять ростом. — Меня вот вчера избили за то, что я сфотографировал трусики Изуми, когда та стояла в очереди.