Глава 1. Искра в кофейне
Алена
Я, Алёна Смирнова, студентка четвёртого курса филфака МГУ и я катастрофически опаздываю.
Обычно я распускаю длинные светло-русые волосы, но сегодня в спешке я стянула их в небрежный хвост. Несколько выбившихся прядей липнут к губам, пока я почти бегу по улице.
Лиля — моя единственная близкая подруга в этом огромном городе — любит повторять, что мои большие карие глаза излучают ту самую «невинную красоту провинциалки», которая одновременно притягивает и пугает столичных кавалеров.
Наверное, поэтому в свои двадцать два года я по-прежнему одна. И всё ещё не теряю надежды встретить настоящую, предначертанную судьбой любовь, которая перевернёт весь мой мир.
Четыре года назад я приехала в Москву из Перми с потёртым чемоданом, томиком Ахматовой и наивной верой в то, что столица — город большой литературы и грандиозной любви.
Меня вырастила бабушка. Сколько себя помню, она повторяла, что мама погибла, когда я была совсем маленькой. Никаких подробностей не рассказывала, а на мои вопросы отвечала одинаково: некоторые раны нельзя тревожить, если хочешь продолжать жить.
Именно она настояла, чтобы я не отказывалась от мечты и поступала в МГУ.
Она умерла на втором курсе, так и не открыв мне правду о маминой гибели. С тех пор Пермь остаётся для меня городом детства, старых фотографий и вопросов, которые уже некому задать.
Но времени на поиски ответов почти не оставалось: новая жизнь требовала привыкать к ней.
Столичная реальность быстро сбила с меня романтическую спесь, погрузив будни в бесконечные лекции по древнерусской литературе, бессонные сессии и смены в маленькой кофейне «Зерно и смысл» недалеко от университетского корпуса.
Влетаю внутрь, едва не задев плечом дверной косяк, срываю с крючка фартук и, завязывая его на ходу, проскальзываю за стойку.
Утренний наплыв студентов уже схлынул и в зале наконец воцаряется уютная тишина, за которую я люблю эти редкие минуты между суетой. Мягкий свет ложится на столики, за окном просыпается город, а из глубины помещения доносится ровное гудение холодильника.
Но тишина длится недолго.
Колокольчик над дверью звякает, впуская порцию прохладного июньского воздуха.
И его.
Время словно спотыкается.
В кофейню входит мужчина, который выглядит здесь так же естественно, как античная статуя в супермаркете.
Высокий, широкоплечий, атлетически сложенный. На нем идеально сидит тёмно-синий костюм. Галстука нет, верхняя пуговица белой рубашки расстёгнута. Чёрные волосы слегка взъерошены, будто утренний ветер оказался единственным, кому позволено нарушить его безупречность.