Изображение на экране вновь вернулось на самого завидного жениха, который не торопясь выбрался из салона автомобиля. И, расправив широкие плечи, облачённые в тонкий меховой плащ, лучезарно улыбнулся окружающей площадь толпе студентов под восторженные вопли и аплодисменты.

Выхватив в толпе чей-то взгляд, Никол Алессандрович чуть наклонил голову, поправил упавший на высокий лоб тёмный локон и вдруг подмигнул там кому-то одним глазом. После этого в гуле толпы явно послышался чей-то восторженный визг. Кажется, женский.

Ещё пара охранников в костюмах с маленькими грифонами на груди тут же возникла рядом с юным боярином откуда-то из темноты. И, заняв позиции по сторонам от драгоценного подопечного, неторопливо зашагала следом за ним, постоянно сканируя окружающее пространство цепкими взглядами из-под сурово сдвинутых бровей. Казалось, что даже они были у них специально накачены — как и остальные мускулы, угадывающиеся под строгими костюмами.

А молодой наследник боярского рода, тем временем, неспеша продефилировал впереди них по дорожке внутрь здания. Закинув полу серебристого плаща на правую руку, левую он поднял в приветственном жесте. И после того, как несколько раз прижал её к тонким губам, отправив кому-то воздушные поцелуи, гул толпы прорезала ещё пара визгов. Один из которых прозвучал подозрительно низковато…

Но тут кадр снова сместился на девушку-репортёра. И она тут же начала указывать оператору в обратную сторону, активно гримасничая:

— Туда! Туда! — Чуть слышно прошептала она одними лишь пухлыми губами. И снова заговорила во весь голос, когда камера опять отъехала объективом к подъездной дорожке. — Адам! Вы это видите⁈ Слухи оказались правы! Потрясающе! Потрясающе!!!

Я придвинул экран планшета поближе к глазам, чтобы разобрать, что же такого потрясающего она там разглядела среди разноцветных сумерек псевдо-квансонского квартала.

Плавно отъехал кортеж Романова… И тут же в темноте засветилось множество фар следующей за ними кавалькады суровых внедорожников и мрачных бронированных фургонов.

В этот раз мимо кадра проехало куда больше машин, чем в процессии самого завидного жениха Империи. И пока шикарные броневики неспешно шелестели шинами вдоль притихшей толпы, камера ненадолго пробежалась по рядам студентов, на миг выхватив у самого входа и самого Никола Алессандровича. Тот притормозил в конце красной ковровой дорожки. И, оглянувшись на новоприбывший кортеж, удивлённо приподнял одну из своих изящных бровей.

Похоже, тот факт, что все автомобили были выкрашены в знакомый бордовый цвет, подсказывал ему тоже самое, что и красотке-репортёру. А у меня все сомнения отпали в тот момент, когда я разглядел на капоте одного из внедорожников серебристых орлов.