— И кто же тогда из них выкрал для вас наработки профессора Волкова? — задал я давненько терзавший меня вопрос.

Я мог бы попытаться высвободиться из захвата и дать всем этим зомбированным ребятам бой, которого они заслуживали, но решил повременить. Заманчивая появилась возможность выяснить, откуда у работы доктора на самом деле руки растут.

Мой отец неспроста еще при жизни получил и почести, и признание. Его эксперименты в области генетики стали настоящим прорывом. Знаменательной новостью в научном мире, а что самое главное — все наработки он ревностно держал при себе, не позволяя заглядывать в них даже своим партнерам. Его друга Чен Хэвона и по совместительству отца Харин это, кстати, тоже касалось.

Должно быть, я стал первым человеком, опробовавшим чудодейственную сыворотку на себе. Такая себе привилегия, если подумать… Либо отец считал меня способным выдержать ее воздействие и побочные эффекты, либо ему не жалко было пустить меня в расход. Одно из двух.

— Наработки профессора Волкова? — переспросил старик, изогнув седую бровь. — Профессора Волкова… — повторил он чуть тише, и его потрескавшиеся губы стянулись в узкую полосочку.

— И не делайте вид, что не понимаете, о чем я, — предупредил его, прищурившись.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, мальчик. Александр Волков, действительно, положил начало эпохе экстраординарных людей. Искавший медь, к собственному удивлению, разработал золотую жилу. Но дело в том, что в свое время профессор Волков был не единственным человеком, увлеченным подобными перспективами. Или же… некто сумел усовершенствовать его и без того безупречную работу?

— Усовершенствовать?.. Кто? — требовательно посмотрел я на старика.

— Хм. А мне ведь самому только сейчас пришло в голову, что эти наработки могли принадлежать Волкову изначально. Любопытно, — говорил он сейчас будто бы сам с собой. — Но еще более любопытно, что вы, молодой человек, так хорошо осведомлены о них. Может ли статься так, что именно профессор Волков превратил ваш геном в произведение искусства?..

— А может ли статься так, — передразнил я его манеру речи, — что человек, который передал вам изначальные формулы, вывез из Японии и покровительствует до сих пор — это одно и то же лицо?

— Отвечу честно — даже будь мы на одной стороне, вряд ли я стал бы раскрывать тебе конфиденциальные сведения о моих партнерах, мальчик, — снисходительно улыбнулся старик. — Но если ты добровольно согласишься лечь на операционный стол и не станешь чинить мне препятствий к дальнейшим исследованиям, обратного я не исключаю.