— С минуты на минуту госпожу Чхве отвезут в участок для дачи показаний. Мы всё еще ждем приезда криминалиста, а потом…

— Вот и ждите его дальше, а сейчас девушка поедет со мной. Мы сами приедем в участок, когда будем готовы. Дайте ей хоть немного прийти в себя. Вы же не изверги?

— Это… это мой брат, — впервые открыла Джина рот с того момента, как я вошел сюда. — Всё нормально. Мы… мы приедем в участок завтра. Пожалуйста…

Не дожидаясь ответа офицера, я за руку вывел Джину из квартиры. Спустился с ней по лестнице, вновь приподняв желтую ленту. Отбился от нападок полицейских, дежурящих снаружи, и усадил дрожащую девушку на заднее сидение машины, сам усевшись на водительское.

Некоторое время мы так и сидели в салоне молча. Красно-синие мигалки слепили глаза и частично вводили в состояние некого транса. Слишком уж быстро всё произошло и для меня, и для нее.

— Это ты позвонила в полицию? — тихо спросил я.

— Соседи, — также, едва слышно, отозвалась сестра.

Обернулся к ней, изучив беглым взглядом. Ссадины, царапины, кровоподтеки. Ничего серьезного не увидел, но заехать в больницу всё равно не помешает. Даже если бы не ее врожденная нечувствительность к боли, в состоянии шока Джина всё равно могла не обратить внимания на физические повреждения.

Потянулся за ремнем безопасности, чтобы пристегнуться и уехать отсюда наконец-то к чертовой матери…

— Я не хотела, — выдавила из себя девушка и всхлипнула. — Не хотела, чтобы папа… чтобы всё так… Почему?..

— Если хочешь поплакать, то поплачь, — посоветовал ей за неимением лучших вариантов. — Винить я тебя не буду.

У самого душа рвалась на части, однако такую слабость, как слезы, себе я позволить никак не мог. Особенно сейчас, когда еще столько всего предстоит сделать. Обеспечить безопасность Джины, наведаться к господину Асакуре для прояснения деталей нападения, еще и с полицией разбираться…

В свое время предпочел просто закрыть глаза на возникшее перед собой препятствие, и вот результат. Нужно было снова всё делать самому. Тогда сестра не давилась бы рыданиями, а дедуля всё еще был бы жив.

Когда я навещал их в последний раз, он предлагал мне съездить на рыбалку в следующие выходные. Говорил, как же будет здорово посидеть и половить рыбу на пару с дорогим внучком. Показывал свои пылящиеся в углу снасти, рассказывал о своих лучших уловах…

Так и не вышло у нас поговорить по душам, сидя с удочками на берегу.

Семья снова рассыпалась прямо у меня на глазах, а произошедшее девятнадцать лет назад повторялось. Не хватало только охваченного пламенем самолета, в котором тлели бы тела родных мне людей.