Несколько широких шагов, и вот ученая вернулась за стол. Взяла в руки белоснежную папку, открыла ее и развернула ко мне, попутно интерпретируя результаты своих исследований.

— Обнаружены значительные изменения в лимбической и зеркальной нейронной системах головного мозга, а также в префронтальной коре. Если говорить более простым языком, то у вашей сестры должна быть исключительная склонность к эмпатии. Способность понимать, анализировать и эмулировать чужие действия и эмоции. Можно сказать, что Чхве Джина — ходячий полиграф, но с тем же успехом ей не составит никакого труда обмануть настоящий. Пока что это всё, что я могу сказать на основе проведенных исследований. А чтобы лучше раскрыть спектр ее способностей, придется провести соответствующие тесты.

— Эмпатия?.. — с трудом мог поверить я в услышанное. — И… это всё?

— Ну… — призадумалась госпожа Пак. — Если не считать некоторой деформации таламуса. Эта область головного мозга отвечает за обработку информации от органов чувств, а также именно в ней формируется ощущение боли. Вы, кажется, говорили, что госпоже Чхве поставили врожденную анальгезию…

— И это может быть как-то связано между собой? Я имею в виду усиленную эмпатию и деформацию другой части мозга.

— Если рассматривать это в качестве побочного эффекта от проведенных над девочкой манипуляций, то я не стала бы исключать такой вероятности, — сдвинула брови Джису. — Генетика — тонкая наука, и предсказать результаты опытов заранее крайне сложно. Особенно, если внесенные изменения напрямую затрагивают работу головного мозга. Не знаю ни одного человека из ныне живущих, кто решился бы на подобное. Кроме, пожалуй, опытов над животными. Однако мозг человека и животного… Слишком уж велика разница. И ответственность за совершенную ненароком ошибку…

Попрощавшись с госпожой Пак и прикрыв дверь ее кабинета с той стороны, мысленно подытожил всё, что мне удалось узнать за время нашей непродолжительной встречи.

Мало того, что отец всё же успел поработать над моей сестрой до ее рождения, так еще и сделал это спустя рукава. Не сомневаюсь, что и со мной у него когда-то могли возникать трудности, но он хотя бы мог своевременно выявить их и нейтрализовать. А вот сделать «работу над ошибками» со вторым ребенком у него уже не получилось. Профессор даже не догадывался, что дочь появилась на свет вопреки словам своей жены о выкидыше.

Так правильно ли по итогу поступила мать, спрятав новорожденную Джину в Хувоне у своих родителей, или же ей не стоило поступать так опрометчиво? Каким образом профессор Волков вообще сумел модифицировать ДНК моей сестры еще тогда, когда она находилась в утробе?