Я будто снова стал настоящим… Выбрался из оков холодного бессмертия.

– Уходи! – хрипло выкрикнул я стройному силуэту на мосту. Меня ответно оглушили визги ужаса, грохот рушившихся домов и рев пламени. Острота нашего слуха и зрения преобладала над человеческими, и мы оба знали, что все предрешено, поэтому девушка даже не дернулась.

Виолетта здесь…

– Нет! – мелодия голоса той, которая беспощадно растоптала меня, зазвенела в барабанных перепонках ледяной сталью, а потом она обрушила следующий губительный удар: – Я хочу, чтобы ты страдал, Кристиан…

Больше девушка ничего не сказала. Позади нее на мосту возникла темный силуэт. Женственный и утонченный, обманчиво хрупкий. Тонкие руки схватили горло девушки, но она даже не дернулась, только крепко зажмурилась. А потом ее убийца неестественно сильно дернул вверх.

Раздался противный скрежет и треск костей, вышибая почву из-под моих ног. Крик ободрал горло, а заострившиеся клыки прорезали нижнюю губу.

Я хотел рвануть на мост, чтобы помешать Виолетте расправиться с учинившей беспорядок жертвой, но статуей прирос к обгорелой земле, не в силах сбросить обвивший позвоночник приказ «древнего» не шевелиться.

Глухой удар тела об землю соединился с хлюпающим звуком покатившейся по пыльной дорожке головы прекрасной девушки.

Широко распахнутые глаза смотрели не моргая, а потемневшая после перевоплощения кровь из обрубка шеи заливала мои ботинки.

– Omnes animae tempore redimentur, – поучительно бросила Виолетта прежде чем скрыться за стеной огня. Ее непоколебимое влияние погасло, разнесшись по телу приятной волной, и я рухнул на колени, желая подобно бушевавшему вокруг пожару бестелесным дымом вознестись к небесам.

Глава 1

Аллекса

Голден

Наши дни

Скуливший в коридоре больницы Сиэтла сквозняк играл холодом в моих темных, с осветленными прядями, волосах, а тиканье круглых часов над головой действовало на нервы и будоражило воображение. Мерещилось, что в подобных местах, обреченных на ожесточенное сражение смерти и жизни, время отсчитывало остаток коротких дней больных, а врачи всеми силами пытались украсть у этого безжалостного жнеца каждую секунду для тяжелобольных пациентов.

Переминаясь с ноги на ногу, я стояла возле автомата с кофе. Мелкими глотками домучивая горький растворимый напиток, морщилась и болтала его в пластиковом стакане, как будто так он бы стал вкуснее.

– Да. Это нам не Monorail Espresso, – устало подметила мама и любяще потрепала меня по плечу, сдвинув тонкую лямку джинсового сарафана.

За год, проведенный в больнице, роскошная жена владельца аналитической фирмы «MaStar» Коллинз превратилась в загнанную тяжелой судьбой женщину: осунулась, ее загорелая кожа и длинные русые волосы потеряли лоск, а когда-то ухоженное до идеала лицо-сердечко теперь украшали «гусиные лапки» в уголках серых глаз и морщины вокруг рта.