Но гонец привёз не один пакет. Вторая депеша была запечатана тёмным сургучом с оттиском печати. Я вскрыл её и хмыкнул — ротмистр фон Визин оставался верен себе. Сухой военный слог, никакой воды, только факты, приправленные его специфическим прусским юмором.

«Семён, ты либо заговорённый, либо чёрт тебя хранит в своём кармане. Рад знать, что ты снова на ногах, в строю, а не кормишь червей в Анатолии. Есть дело, требующее твоего специфического взгляда на мир. Подробности при встрече. Свидимся в скором будущем», — писал Карл Иванович.

Я представил его выправку, справедливый взгляд, отеческую улыбку и безупречные усы. «Дело» у фон Визина… хм… могло означать либо большую драку, либо тонкую политическую интригу, от которой за версту несло жареным. Похоже, в Москве или на границах заваривалась каша, в которой мои навыки «Рэя Донована» могли оказаться решающими.

Но и это было не всё. Следом за письмом ротмистра шёл небольшой свиток от стольника Голицына. Тот писал куда более витиевато, рассыпаясь в комплиментах моим «невероятным талантам», которым любая невзгода — как слону дробина. Намёки на «возможное продвижение по службе» и настойчивая просьба прибыть в Москву в обозримом будущем читались между строк как приказ, завуалированный под приглашение на бал. Голицын был игроком крупного калибра, и если он начал прощупывать почву под моими ногами, значит, в Кремле про Тихоновский острог теперь знали не только как о «непонятной избушке» в степи. Сначала мой приезд в столицу, где я навёл шороху в Разрядном приказе, потом моя «погибель», потом чудесное «воскрешение» — гордо, статно, верхом на коне, а затем подъём хозяйства острога и ближайших хуторов. Оно и понятно… Хе-хе-хе.

Yeah, boy!

Я медленно сложил все письма, чувствуя, как в комнате стало тесно от этих столичных амбиций. Ларец щёлкнул замком, пряча в себе бумажные свидетельства моей «другой» жизни. Москва — это коварное искушение. Хмм… Москва — это и большие возможности.

Но сейчас я смотрел на свои руки, покрытые свежими мозолями от сельской работы, и понимал, что не готов менять этот свободный степной воздух на столичную духоту.

— В Москву? — Белла стояла за спиной, положив руки мне на плечи. Её пальцы мягко массировали напряжённые мышцы.

— Не сейчас, — ответил я, накрывая её ладонь своей. — Звучит заманчиво, но всему своё время. В Москву нужно ехать с позиции сильного, а не просителем. Мы ещё не всё здесь доделали.

Вместо сборов в дорогу я отправился на плац. Степной ветер тут же выдул из головы остатки московских интриг, заменив их приятной острожной рутиной, по которой я так скучал в плену. А точнее, свободным процессом созидания (созидание кувшинов у Мехмеда не в счёт, свободой там и не пахло).