Остап гонял молодняк, и зрелище это было не для слабонервных.
— Ноги! Ноги держи, салага! — рявкал есаул, его физиономия становилась пунцовой от напряжения. — Ты пику держишь или девку за подол лапаешь? Упор должен быть такой, чтоб тебя конь с ног не сбил!
Я пристроился рядом, наблюдая, как пара десятков молодых парней пытается синхронно работать в строю. Координация — беда. Каждый сам по себе, каждый — герой-одиночка, а в настоящей сече это верная смерть.
— Остап, позволишь? — я шагнул в круг. — Ребята, внимание на меня! Вы сейчас — не одиночные люди. Вы — звенья одной цепи. Если одно звено лопнет — вся цепь в мусор. Ну-ка, как там тебя… Федька, попытайся меня ткнуть. Не бойся, есаул не сахарный, не растает.
Парень замахнулся, но я легким движением ушёл с линии атаки, перехватил древко и мягко, но убедительно приложил его плечом о землю. Пыль взметнулась облачком.
— Скорость — это хорошо, — сказал я, помогая ему подняться. — Но равновесие важнее. В степи тебя не один татарин атаковать будет, а трое или даже четверо. И если ты после первого выпада на ногах не устоишь — всё, пиши пропало. Давайте еще раз, медленно. Раз — выпад, два — щит к щиту, три — шаг назад. Синхронно! Как сердце стучит, так и вы ходить должны!
Мы работали до седьмого пота. Я чувствовал, как ПТСР, этот мрачный вечный спутник, потихоньку отступает под натиском физической усталости. Когда мышцы горят, а лёгкие качают сухой воздух, для галерных призраков просто не остается места. Остап довольно крякал, глядя, как парни потихоньку начинают чувствовать плечо соседа. Это была настоящая работа. Чистая, понятная, сплочённая, мужская, братская.
Глава 25
Вечером я заглянул в мастерские. Сначала в плотницкую — Ермака там не нашёл. Затем направился к «повелителю металла». Ерофей в кузнице колдовал над каким-то хитроумным запором. Искры летели снопами, озаряя его закопчённое лицо.
— Гляди, Семён, — он протянул мне стальную накладку, украшенную тонким гравированным узором в виде степных трав. — Ермак шкатулки режет из морёного дуба, а я вот оправы лажу. Заезжий купец из Воронежа увидел, глаза как плошки стали. Говорит, в городе за такую работу тройную цену дадут.
Ермак, сидевший рядом, согласно кивнул, обдувая опилки с изящной крышки.
— Семён, мы тут подумали… Раз керамика твоя так хорошо пошла, может, нам общий промысел завести? Разную бытовую утварь делать, для богатых домов и не только. Из глины, дерева, железа. Вещицы-то выходят — залюбуешься. Казак ведь тоже красоту любит, не только саблей махать. Тебе ли не знать.