Мозг, получивший передышку от болевого шока, включился в работу. Я принялся выуживать из закромов памяти всё, что могло сойти за гончарное мастерство. Какие-то смутные образы со школьных уроков труда, пара документалок с YouTube про мастеров, лепящих кувшины в джунглях, опыт в остроге с саманными кирпичами, и, разумеется, знаменитая сцена с Патриком Суэйзи и Деми Мур. Звучит смешно, но сейчас любая визуальная зацепка была на вес золота.

Принципы казались обманчиво понятными. Глину требовалось накопать, размять до состояния податливого теста, выбить из неё мелкие камешки и мусор. Затем выгнать воздух, чтобы изделие не разорвало при нагреве. Гончарный круг — вот главный затык. В идеале нужен массивный маховик с ножным приводом, но для старта придётся мастерить ручной вариант. Вертикальная ось, деревянный или плоский каменный диск на подшипнике из смазанной жиром деревяшки. Всё это вполне реально собрать из подножного хлама, если проявить смекалку.

Вопрос обжига стоял особняком. Печь. Без правильной температуры вся эта лепка превратится в крошево при первом же дожде. В памяти всплывали простейшие конструкции: вырытая в склоне яма, выложенная подходящими камнями, с узким отверстием внизу для создания реактивной тяги. Дров потребуется много, жар нужно будет нагонять постепенно и держать стабильно. Что касается модной глазури — обойдутся. Простая пористая керамика вполне сгодится для хранения вина или воды. Эмм… На крайний случай можно намешать древесной золы с глиной — если обжечь как следует (сильно, жёстко, страстно), это даст хоть какой-то лоск.

Я начал формировать в голове чёткий список требований для Мехмеда. Никаких просьб, только деловые условия. Мне понадобится навес для работы, возможность свободно передвигаться к реке за материалом, охапки сухих дров, плотничий инструмент для сборки круга. И самое главное, не подлежащее обсуждению условие — горемыка Лукьян в качестве подмастерья.

Если я останусь в новой мастерской один, толмача отправят погибать обратно на террасы. Без моей протекции Юсуф сгноит его за пару недель. К тому же, мне действительно нужен чернорабочий для разминания глины и переводчик для общения с местной фауной.

К вечеру я уже уверенно стоял посреди подвала. Спина представляла собой живописную карту исполосованных рубцов, рёбра отзывались глухим гулом, но двигаться я мог свободно. Я растирал мозолистые пальцы левой руки большим пальцем правой. Эти руки перетирали ржавое кольцо кандалов, сжимали сабельную рукоять, подписывали деловые бумаги, вымешивали саман и помогали Лизе с обработкой кожи. Теперь им предстоит лепить изящную посуду, работая с огнём. Если бы я сейчас вернулся в двадцатые годы XXI века с такими навыками — стал бы триллионером. Одним из тех, по которым сохнут нищие попрошайки Наташки на просторах Говнограма.