Засов вновь лязгнул. Мистер Крыс стремглав юркнул в своё укрытие, заняв позицию наблюдателя — догадался по шороху и писку.

В проёме показалась коренастая фигура Никоса. Грек держал в руках чадящую лампу и внимательно изучал мою стоящую прямо фигуру. В его выцветших глазах мелькнуло искреннее удивление.

— Ты либо конченый безумец, русс, либо самый упрямый человек, которого я видел на этой земле, — пробурчал староста, покачав головой. — Учитывая, что ты стоишь, ставлю на второе.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как натягивается корочка на рассечённой брови.

— Передай Мехмеду, что я оклемался. Пусть покажет мне подходящую глину, даст инструмент, и я покажу его глазам, на что способны руки казака.

* * *

На третье утро засов снова лязгнул, но на этот раз скрип двери прозвучал иначе — не как обещание новой порции побоев, в случае чего непонятного, или миски стылой чечевицы, а как начало деловых переговоров. Впрочем, иллюзий я не питал. В проёме, щурясь от полумрака подвала, стоял Мехмед-эфенди. Один. Без своей свиты ленивых охранников с палками.

Я медленно, стараясь не выдать свежую боль в рёбрах, поднялся на ноги. Спину держал прямо. Это был тот самый момент, когда следовало продемонстрировать, что товар не только не испорчен, но и готов к эксплуатации. Мой внешний вид, конечно, оставлял желать лучшего: рубаха в бурых пятнах, помятое лицо, а волосы слиплись от пыли и пота. Но стоял я твёрдо.

Мехмед долго, молча сканировал меня с ног до головы. В его взгляде не было ни сочувствия, ни злорадства — только сухой, прагматичный расчёт коммерсанта, оценивающего износ актива.

Он обошёл меня по полукругу, словно прикидывая, не треснула ли где-то несущая конструкция. Я чувствовал этот взгляд лопатками. Наконец, хозяин виноградников остановился прямо передо мной и коротко, удовлетворенно кивнул. Значит, тест на живучесть пройден. Не сломался. В каменоломни пока не отправят.

Следом за Мехмедом в подвал протиснулся и Лукьян. Толмач выглядел так, будто сам только что отсидел пару суток в карцере. Его плечи были понуро опущены, а воля, казалось, уехала отдыхать на Бали и попросила не беспокоить. Он встал чуть позади хозяина, нервно теребя край своей заношенной рубахи.

— Что тебе нужно… — Мехмед говорил медленно, с расстановкой, давая Лукьяну время на перевод, — … чтобы делать добротную посуду?

Вопрос прозвучал без предисловий. Переговоры начались. Я мысленно открыл подготовленный список требований, который шлифовал в голове все эти два дня в темноте.

— Мне нужно… — Я начал загибать огрубевшие, покрытые ссадинами пальцы левой руки. — Во-первых, глина. Но не любая грязь из-под ног. Хорошая, жирная, вязкая, без единого камушка или песчинки. Искать её нужно на берегу речки или ручья, где течение подмывает берег.