И вот, спустя часы длительного боя, в котором его подчиненные успели не только истратить оставленные Михаилом защитные, атакующие и исцеляющие артефакты, но и патроны.

— Михаил! — снова пробасил Черномор в рацию.

— Слушаю, что не так? — послышался недовольный голос графа. — Держитесь, сколько сможете, и всё! Чего меня отвлекать?

— В смысле, отвлекать? Тут идет решающая битва! — натурально зарычал он, и с удивлением взглянул на Викторию. — Графиня здесь со мной, и если они прорвут оборону…

— Не прорвут. И если перестанешь меня отвлекать, они отступят через… Хм… Две минуты. Столько сможете продержаться? — на этом связь резко оборвалась, и все попытки связаться с графом не увенчались успехом.

— Вот скажи, что он несет? Какие сейчас могут быть дела? — недоуменно проговорил Черномор, обратившись к Виктории.

Девушка же держалась из последних сил, вся ее энергия была потрачена на последнюю партию зомби, и больше творить магию она сейчас не могла.

— Просто доверься ему… — помотала она головой. — Мне уже надоело удивляться, так что… Хм… А где враги? — она подняла голову над окопами, и стала озираться по сторонам. — Две минуты, вроде, не прошли?

— По ходу, он с запасом сказал, — усмехнулся старик и плюхнулся на землю, устало закрыв глаза. — Но, чёрт возьми! Что он такое сделал?

Виктория тоже уселась рядом, и лишь пожала плечами. Теперь она окончательно поверила в историю Михаила, и поэтому даже не задумывалась над его словами. Раз сказал, что отступят, значит, отступят. В общем, так и получилось, и графиня, несмотря на неподходящие условия, просто уснула, не в силах бороться с усталостью и магическим истощением.

* * *

Ход конём, значит… Узнал недавно, что в этом мире есть подобие наших шахмат. И отличаются они от наших тем, что здесь кони ходят буквой «Г». То есть через задницу, если простыми словами.

Я начинаю понимать, откуда взялась такая дискриминация коней в столь распространенной по всему миру игре. Это не дискриминация вовсе, а кони тут тупые, как валенки. А может это мне так повезло. Ведь по пути до моей цели этот конь педальный успел два раза переломать себе ноги. И один раз врезаться в дерево на полном ходу, да так, что и я без переломов не обошелся. Но самое обидное то, что всю дорогу я пытался хоть как-то включить мыслительную деятельность в этом животном. Вливал энергию в мозг, затем ускорял в нем кровообращение. Но нет, в итоге, впустую потратил время, энергию и силы. А конь так и продолжал говорить «Игыг», причем, по любому поводу.

Худо-бедно мы проскакали километров тридцать-сорок. Карта привела меня к нужному адресу, но прямо с лошади атаковать нужный мне объект я не стал. Пришлось припарковать его уже привычным методом в лесной чаще, а также наложить пару заклинаний, влив немного энергии в его шкуру. Теперь, если вдруг придут дикие звери, они вряд ли захотят употребить коня в пищу. Он сразу вспотеет и станет несъедобным.