Смотреть на всё это было мерзко и противно, и несмотря на то, что я не считал себя Робин Гудом, смотреть на людей в клетке просто так не мог. План действий возник мгновенно. Как только охранники отвлеклись, я ушел в инвиз. И сразу упал, потихоньку отползая в сторону. Тут же над головой просвистели стрелы. Пусть я невидим, но не бестелесен, так, по-пластунски, потихоньку двигался в сторонку, где почище, да пыли поменьше, которая могла меня выдать. Заполз за куст, отряхнулся и стал прорабатывать план действий. Для начала надо убрать командование, во-первых, оно стоит обособленно, во-вторых, без командиров даже армия становится сбродом, что уж говорить о шайке разбойников. Командиров я насчитал три, того самого пижона с дороги, назовем его лейтенантом. Второй подобен ему, бледный, как поганка, и, судя по всему, подражатель и в одежде, и в манерах, при этом злой и жестокий, при мне одному пленнику так с ноги в печень прописал, что тот, бедолага, забыл, как дышать, хорошо ещё мужик, а не женщина. И условный генерал, медведеобразный, грязный, растрепанный, словно с перепоя, хотя почему словно? С перепоя и есть, вон, даже покачивается. Одежда на нем самая странная, женский халат на голое тело, какие-то треники и, барабанная дробь, валенки. Нафига валенки в лесу, летом, среди болот, я не знаю, но де факто, вот они. Вооружена эта горилла, по недоразумению ставшая человеком, топором, здоровенным таким, с двумя лезвиями, правда, в его руках он смотрелся просто игрушкой. Ну и местная гопота в количестве четырнадцати человек. Уровни у всех пятидесятые — пятьдесят шестые, у лейтенантов шестьдесятый и шестьдесят седьмой и у генерала семьдесят восьмой.

Начать решил с генерала, он как раз зашел в свой шатёр. Аккуратно прокрался, стараясь не дышать местными ароматами. В шатре был полумрак, несмотря на внешнюю неказистость, внутри было просторно. Стоял грубо сколоченный стол, заваленный объедками, в углу кровать, на которой, забившись в угол, лежала связанная девушка. Сам же бугай стоял, наклонившись, и рылся в мешке. Просто идеальный момент, аккуратно встаю сбоку и заранее вытащенный клинок вгоняю в основание черепа, точнее, пытаюсь вогнать, клинок соскальзывает, оставляя глубокую рану на шее, и почему не перерубил её сразу? Генерал тут же распрямляется, а я, уже действуя скорее на инстинктах, кидаю заморозку и бью своим любимым приемом в подбородок, пробивая голову насквозь, разбойник даже не успел крикнуть. Сзади слышу какой-то шум, резко разворачиваюсь с клинками наготове, но тут же успокаиваюсь, это та самая барышня отпрянула от нас. Желая её успокоить, говорю: