— Иди ко мне, — она протянула ко мне руки, и я не стал отказывать, зарывшись лицом в её волосы и обхватив прохладные ягодицы ладонями.

Я почувствовал, она хочет что-то сказать, но не сказала, мне же в этот момент вообще было не до разговоров и было не до разговоров, пока я не остановился, бессильно распластавшись рядом с замершей неподвижно девушкой.

— Ну, как тебе? — Не выдержав, через пару минут спросила она.

— Пока не понял, надо бы повторить, еще раз все проверить.

— Прямо сейчас?

— Не боись, я, конечно, жеребец, но пару минут мне отдышаться надо. Но, кое-что можно сделать и сейчас, ножки чуть-чуть раздвинь, уж больно твой пирожок аппетитно выглядит.

Я обхватил ее сосочек губами, кладя ладонь на белеющий в полутьме треугольничек соскальзывая вниз и начиная поглаживать там заветный бугорок.

— Пожалуйста, не надо, — остановила она меня, положив свою руку на мою, — подожди.

— Ты чего вдруг застеснялась, что ли, или тебе неприятно?

— Хуже чем неприятно, мне никак.

— Кхем, а вот сейчас обидно было…

— Нет, нет, не думай, дело не в тебе, а во мне.

— Погоди, погоди, обычно такими словами в тупых подростковых фильмах парень объясняет девушке, почему он её бросает. Надеюсь, ты сегодня не для этого сюда пришла?

— Нет, конечно, куда я без тебя? В любом случае, ты мой тёплый островок спокойствия в бушующем ледовитом океане. Просто я тебя предупреждала, что мой дар, это никакой не дар, а проклятие, и это его часть.

— Какая часть, ты о чём?

Девушка вздохнула, не зная, как начать и всё же решилась:

— Когда-нибудь слышал, что слепые часто обладают особо острым слухом, частично компенсируя недостающие органы зрения? У нас так же, только наоборот. Раз мы ощущаем чувства других — это компенсируется тем, что часть своих чувств угасает, становятся лишь их блеклой тенью. У нас было две девочки, которые практически ослепли, одна почти лишилась слуха, но в основном у всех было, как и у меня. Начали уменьшаться тактильные ощущения: прикосновения, холод, тепло и даже боль стали не такими полными, как раньше. Ну и эти ощущения тоже погасли, можно сказать, я инвалид сексуального фронта, — Анна криво усмехнулась, — этакая бесчувственная Ледяная Королева. Только ты не переживай, я буду с тобой, как только захочешь, просто не жди от меня проявления каких-то бурных чувств и не принимай близко к сердцу мою холодность.

— Твою же… а я думал — это у меня проблемы. Как все непросто. Ладно… надеюсь, моих ощущений на двоих хватит. Сосредоточься на них, если своих не хватает.

— Надо попробовать. Разок-другой.

Девушка скользнула вниз, охватывая моего дружка губами: