Пространство огласил уже знакомый звук потрескивания, смешанного с хрустом и визгом ржавой пилы.
Зомби, объединённые одной волей, слитной толпой ринулись вперёд. Мимо меня злобно матерясь пролетел Злорадный, получивший слитный двойной пинок в щит.
— Ты прав, — оповестил я его, — иди передохни, смени там Зубра и будь готов стрелять.
То, что я услышал в ответ, приводить здесь не буду, однако приказ мой был выполнен, и стоило мне врубиться в передние ряды противника, раздавая направо и налево удары серыми молниями и кроша гнилую плоть потрошителем, как Зубр занял своё привычное место по левую руку от меня. К тому времени не только наш снайпер побывал на асфальте. Хич, получивший жёсткий удар в пах, лежал на нём и сейчас. Миротворец, прикрывающий его щитом, свалился на одно колено, буквально вбитый в землю серией страшных ударов. Булаве ещё пока удавалось не дать противникам зайти к ним с боков, но это ненадолго, толпа напирает. Пришлось брать всё в свои руки: Фракир заметался из стороны в сторону ещё быстрее, рассыпая по телам зомби потоки молний, обездвиживая тех на достаточное время, чтобы я успел снести им голову.
Зубр врубился в ряды противника со всего ходу, энергетический щит брызнул искрами, двоих мертвяков отбросило назад, третий лишившись большей части головы, рухнул на земь, клацая единственной оставшейся нижней челюстью. Зубр на этом не остановился, бортанул щитом ещё одного, после чего его летящий к голове противника кулак вдруг налился огнём и череп очередного зомби будто взорвался от удара. Я тоже снёс очередную голову и стоило телу упасть, как мой взгляд упёрся в стену. Хотя нет, откуда здесь стена? Мой взгляд заскользил по ней выше и выше, натыкаясь на ответный взгляд безжизненных чёрных глаз.
Охренеть, какой здоровяк. До умертвий он ростом явно не дотягивал, но это было и не умертвие. Тех, чья-то злая воля, собирала из множества человеческих тел, здесь же тело было одно, зато какое: минимум на полторы головы выше остальных, масса же мускулатуры, наверное, превышала их втрое. Тело, в отличие от остальных, хоть имело синюшный оттенок, но никаких следов гниения на себе не несло. По крайней мере там, где это было видно, а видно было немного: всё оно, включая лицо, было туго перемотано колючей проволокой, прижимающей к телу различные железяки. К груди был прикручен канализационный люк, на одном плече висело крыло от машины, на втором руль от моноцикла, остальные порванные железки было трудно опознать, но они прикрывали почти всё тело. В левой руке короткий мясницкий нож, к правой все той же проволокой, обёрнутой во много слоёв вокруг кисти, был прикручен кусок стального фонарного столба. Всё это я рассмотрел в один миг, а в следующий мне в грудь ударила ступня шестьдесят третьего размера, отправив в далёкий полёт. Летел долго и даже успел порадоваться, что ударили не дубиной, однако приземление сбило весь позитивный настрой.