— Поэтому мы здесь с вами и чалимся. Давайте, хватайте этот блок, я один его не уволоку.

Мы, поднатужившись, вырвали из плена погнутой арматуры бетонный блок и отволокли его в сторону. Затем пришлось сходить за пневморезаком, перекусить загораживающую путь арматуру. Не успел я перерубить последнюю, как завал у наших ног, лишившись надёжной опоры, со скрипом начал проваливаться: темноту грохоча посыпались обломки кирпичей, бетона, раздробленного в щепки дерева и мусора. Ухнуло, и в воздух поднялось облако едкой пыли.

— Фу ты… — Я помахал перед лицом ладонью, — пошли отсюда, пусть эта хрень осядет.

— Да, — усаживаясь на карточки, сквозь зубы сплюнул Булава, — работка откровенно говёная.

— Всё равно лучше, чем за решёткой под прицелом нервных юнцов сидеть. Или с психованной парочкой на мечах махаться, до сих пор не верю, что выжили. Кстати, спасибо ещё раз, что замолвил за нас словечко, а то после той переделки все нервные стали, могли бы и пристрелить, от греха подальше.

— Вообще не базар, после того как ты меня из кокона паучьего вытащил и до самого босса довёл, не бросив по пути, да ещё помог нужный артефакт найти, я тебе по гроб жизни обязан.

Я, устроившись на обломке стены, вяло махнул рукой:

— Расскажи лучше, что у тебя дальше было, после того, как ты нас чуть там с пауками вместе не зажарил.

— Да чё было… Меня словно по башке ударило. Смачно так, с оттяжечкой пару раз. Очухался, лёжа в каком-то болоте. Лежал пузыри пускал, как только не захлебнулся, не знаю. Повезло, а перед глазами предупреждение с красными буковками:

Количество наноботов в вашей тушке 93 единицы. Шанс заразиться патогеном 30mbiе 7%.

= А, что я сделаю? Шприц пуст как пузырь самогона на утро первого января. Собрался с силами, выполз из болота на дорогу, прямо под ноги паре шаркающих в мою сторону зомби. Те, конечно, залыбились радостно, ручонки свои тухлые ко мне протянули, да шаркать начали шустрее. Спасибо тебе за режик, — Булава активировал потрошитель, полюбовавшись его зазубренным в боях лезвием, — не вставая обоим ноги подсёк, как упали: одному ещё и руку откромсал, ногами его отпихнул, второму на спину взобрался, и ещё трепыхающемуся ширево в темечко вбил, жижу отсосал и в вену себе загнал. После этого уже второго добил, ещё чутка валютой наварился. Подлечился малань, оглядываться начал и очумел: рядом огненная стена до самых небес. Вернее, не огненная, а будто из горного хрусталя разноцветного, только эта стена, будто пламя, всё время движется. Не знаю, как объяснить точнее — это видеть надо. Короче, ошибся ты, обратно в часть меня не выкинуло, а послало к самой Балахне, вернее, к тому, что от неё осталось. Там, — Булава махнул рукой в сторону леса, — отсюда ее не видно, но если километров на пять подойти, то эту стену не заметить невозможно. Весь город ею окружён, а что внутри за этой стеной сейчас находится, наверное, никто не знает. Но большая часть долбаных тварей именно оттуда к нам и прёт. Я-то, тогда, этого не знал, но ноги оттуда сразу сделал. Топал вдоль дороги, пока знакомые звуки стрельбы не услышал. Генерал шефа как раз послал узнать, откуда эти гады прут, а те в засаду попали, хорошо две семьдесят двойки с собой были, отмахались кое-как. Остальные-то танки что поновее, да и мехи в первый же день в колонну выстроились, забор раздолбили, да и угвиздавали в закат. Мы так и не поняли, угнал их кто-то или они сами ушли, одно хорошо, что они по нам долбить не стали, иначе всем сразу хана бы была. Те семьдесят двойки у нас на постаментах стояли, умельцы их подлатали, две здесь оставили, две в колонну с собой взяли, там я к ним и присоединился. Чуть меня свои же, тогда, не пристрелили, там такая история смешная была…