Поток крыс давно иссяк, оставив после себя лишь сотни разорванных выстрелами и затоптанных своими же собратьями мерзких тушек, однако, стоило нам дойти до конца гаражного комплекса, как нас остановила странная картина. Мы шли особо не скрываясь, довольно громко топая и шурша колёсами, однако все участники странного действа не обратили на нас никакого внимания. Все как один уставились на здоровенную, жирную белую крысу, что была раз в десять крупнее, любого другого из присутствующих в этом странном собрании крысюков. Она, еле двигая своей толстой попой, по очереди смотрела алыми бусинками глаз на каждого из окруживших её чёрных крыс, что-то прикидывая в своём не шибко развитом мозгу. Но, несмотря на свой размер, она привлекла меньше всего нашего внимания, в основном мы смотрели на тех, кто её окружил.

Первый крыс сидел на задних лапках, а из его плешивого живота рос целый пучок тонких розовых щупалец, которые то и дело сплетались и расплетались, образуя в воздухе сеть замысловатых рисунков. Второй тоже сидел на задних лапах, только у этого никаких щупалец не было, зато он постоянно дергал головой, носом подбрасывая в воздух два небольших кусочка кирпича, ловко жонглируя ими в воздухе.

Третий вздыбил свою шерсть, по которой волнами шли разноцветные всполохи, складываясь в гипнотизирующие узоры. Остальные были закрыты от нас телами своих товарищей или тушей белой самки и их рассмотреть мы не успели.

Пребывая в сильно ушибленном и поэтому в дурном расположении духа, Зубр приподнялся на локте и, не говоря не единого плохого слова, всадил в них длинную очередь из автомата. Не гипноз, ни прокаченная ловкость, ни жуткие щупальца не помогли от хлынувшего в их сторону свинца, и все они, включая белую самку, повалились на землю. Только один матёрый самец, прикрытый от выстрелов её телом, бросился в нашу сторону, оскаливая в прыжке внушительную пасть с четырьмя рядами клыков. Меж ними-то и вошло лезвие моего потрошителя, выйди наружу где-то в районе левой ягодицы. На этом все действо закончилось, остались только вопросы.

Вопросы вызвал у меня как мутаген, изъятый из самки, со стопроцентной гарантией обещающий в трое увеличенную плодовитость, поглотившему её существу женского пола.

— Это как? Сожрав это, женщина вместо девяти месяцев будет ходить беременной только три, или будет рожать вместо одного сразу троих? И что здесь, вообще, такое было?

На этот мой вопрос Булава и выдвинул свою теорию, что пяток этих чёрных крыс демонстрировали той свои умения, которые должны были перейти от отца последующим поколениям. А мы грубо вмешались в этот процесс.