Вперёд вытянулись фиолетовые, заканчивающиеся клешнями лапы, сватая двух ближних грызунов, подтаскивая их к своей питательной трубке. Та вонзилась в горло жертве и по пищеводу побежало сладостное тепло кровавого потока. Кровь забрызгала всё вокруг, а небесные странники, испарив встреченные по пути тучи, достигли земли. Чуждый разум этого не замечал, продолжая убивать и лакать сладкую кровь.

Вспышка неистового света выжгла глаза, пришлось открывать другие, предназначенные для ночной охоты. В них отразилась невиданное, а затем пришла взрывная волна. Дальняя сторона долины исчезла, просто испарившись, земля встала на дыбы, а огненная волна за долю мгновения преодолев разделяющее их расстояние, испепелила и меня, вышвырнув в непроглядную черноту.

Некоторое время моё сознание витало в вечном ничто, удивляюсь тому, что вот как, оказывается, выглядит смерть. Жутко. Вечная душа, бесконечно скитающаяся в полной темноте. Страшнее участи и не придумать. Пройдет совсем немного времени, и ты будешь мечтать даже о чертях и кипящем масле.

Однако, моё пребывание в темноте продолжалось недостаточно долго, чтобы начать сходить с ума.

Сначала в моё безграничное одиночество вторглось хриплое дыхание, затем нос резануло острым запахом пота, затем заныла не до конца зажившая грудь в которую врезалось что-то твёрдое.

Возмущённый таким отношением к умершему, я соизволил застонать.

— Твою мать, Пророк, живой чертяка!

Меня скинули с плеча, укладывая на сырую землю.

В лицо ударил луч фонарика, пришлось зажмурится и ответить, что лишь глупцу непонятно: я умер. Из горла вылетел лишь неопределённый хрип, который этот тупица, естественно, интерпретировал совершенно неправильно:

— Точно живой, как голова, соображаешь что-нибудь, или я тебе мозги вкрутую сварил?

Это заявление меня удивило настолько, что я даже смог собрать несколько слов в одну вполне понятную фразу:

— Зуб, отстань, дай умереть спокойно.

— Рано ещё помирать, что я зря что ли в грязевой ванне купался и тебя откуда вытаскивал?

Я даже не попытался осознать его слова, всё ещё угнетённый совместным пребыванием своего сознания в паучьей черепной коробке и частичным слиянием с его абсолютно чуждым для любого человека сознанием.

То, с одной стороны, было гораздо примитивнее нашего, основываясь в большей мере на основных инстинктах и, параллельно с этим, оперировало настолько глубокими яркими мыслеобразами, что те, имея ретранслятор в виде крысиного народца, воздействовали напрямую на физический мир, создавая из ничего нечто.

Я с трудом попытался выдавить из своего сознания ощущение удовлетворения от текущей по моему пищеводу свежей крови и сожаление о том, что пища не была правильно подана, когда внутри верхней оболочки та же кровь и внутренние органы растворяются в впрыснутой кислоте, превращаясь в однородную питательную массу.