Пока я занимался исследованиями, Зубр вырезал пару полутораметровых костей, некогда составляющих основу гребня звероящера, и теперь долбил конец первой из них, подготавливая лунку чтобы можно было вставить туда одну из заготовок для ножей. Я сел рядом тут же зажмурившись: налетевший резкий порыв ветра швырнул в глаза горсть песка и костяного крошева. Ого, может не зря всякие букашки попрятались, несмотря на отсутствие мозгов, кое-что в здешней жизни они понимали. Впрочем, на этой равнине нам и спрятаться некуда, если только не найти мумию диметродона побольше и не залезть внутрь нее, будто в кожаную палатку. В принципе тут есть подходящий экземпляры, внутри которых можно было вполне комфортно устроиться, если только местные насекомые вычистили их изнутри также чисто, как тот экземпляр, который я вскрывал. Кстати, хорошая идея, если дождь будет слишком жёстким можно будет так и сделать.
Пока я долбил свою костяшку, Зубр уже закончил со своей и теперь глядел на неё с некоторым сомнением:
— Жаль клея нет, без него хорошо лезвие закрепить не удастся.
— Можно и без клея, если правильно перевязать, но клей же есть. В аптечке глянь там маленький такой тюбик, клей БФ 69. Он, конечно, предназначен для склеивания мелких душевных ран, но и для этого дела подойдёт.
— Точно, а я совсем про него забыл.
В процессе производства копий открылось несколько обстоятельств, который становились ясными только во время практических работ над ними. Каждый пацан в детстве ходил с прутом, который в его воображении был мечом, шпагой или копьём, и тогда было легко представить, как меч отрубает голову дракону, а копье пробивает любую броню, но в жизни на удивление всё оказалось не так. Заготовки для ножей были стандартные, сантиметров двадцать длиной и чтобы нормально их закрепить, половину этой длины пришлось утопить внутрь костяного древка, при этом, как легко посчитать математически, наружу оставалось торчать совсем небольшое остриё, а так как кость была толще лезвия, то ударяя противника обладающего прочной бронёй, древко внутрь раны загнать не получится, а значит и нанести смертельные раны каким коротким лезвием будет затруднительно. В итоге у нас получилось скорее сдерживающее оружие, которым можно будет попробовать удержать противника на расстоянии от себя, чем его убить. Поняв это при взгляде на первое копьё, я отдал второе на работу Зубру, а сам слегка пошарив по округе нашёл обломок увесистый берцовой кости с внушительным набалдашником на конце. Такой дубинкой вряд ли получится сломать броню воина Арахнидов, которую и пули пробивали с трудом, но, если врезать такой по маковке, был шанс оглушить противника на несколько мгновений. После чего повторить процедуру. До полного превращения внутренностей противника в однородное желе. Сначала я подумал о том, чтобы вставить в набалдашник несколько острых обломков костей, превратив ее в по-настоящему грозное оружие, но начав ковырять отверстие под них, резко понял, что осколки костей могут застрять в броне противника, чем лишат нас этого оружия. Ещё я понял, что эту кость, я буду ковырять неделю, так что обойдёмся. Чёрные грозовые тучи заволокли уже полнеба, если мы хотим провести хоть какую-то разведку, то нам пора поторапливаться. В итоге ограничился только тем, что на тонкий конец кости ёлочкой наклеил полоску грубой кожи, дабы предотвратить соскальзывание ладони и сделал петлю, чтобы эту самодельную дубину можно было повесить на запястье, на этом и ограничились все гениальные усовершенствования, привнесёнными сверхразвитым человеком середины двадцать первого века в орудие тупого неандертальца, который даже вместо туалетной бумаги использовал плоские камешки. Есть чем гордиться.