Остановился, перехватив пистолет двумя руками, даже не попытавшись успокоить бешеный стук сердца и выровнять дыхание, но заставив руки не дрожать, два раза нажал на спусковой крючок. Бочкообразное тело пару раз дернулось, а затем хавальник лягухи раскрылся и из него вылетел сизый язык, по размерам больше похожий на коврик из коридора и влепился в энергетический щит Зубра. И тут же произошло то, что и во время первой атаки, когда щит поливали очередью из крупнокалиберного пулемёта: щит стал резко гаснуть, будто прилипший к нему язык высасывал из него всю энергию, но и по языку неожиданно побежали сначала отдельные искры, а затем настоящие цепные молнии, бьющие и бьющие лягу в открытую пасть. Монстра затрясло будто приговорённого, посаженного на электрический стул, его глубоко засаженные под костяные надбровные дуги глаза вылезли из орбит, а из ноздрей и у всех пор повалил пар. Секунду, вторую, третью я заторможено наблюдал за открывшейся передо мной картиной, а затем щит окончательно погас, молнии перестали бить, язык безжизненной тряпкой отлепился, упав в воду, а вслед за ним и сам фрог повалился на землю, судорожно подёргивая задними лапами. Это явно его не убило, но оглушило уж точно и лучшего момента, чтобы его добить нам уже не представится.

Мы бросились вперёд одновременно. Зубр подхватил с земли мой щит и рванул к противнику прямо по высланному перед ним языку. Мне бежать было посложнее, покрытие под ногами напоминало очень толстый мокрый матрас и бежалось по нему с большим трудом. Но я всё же добежал, как раз к тому моменту, когда ляга очнулась, с хлюпаньем втягивая в себя свой язык. Бегущий по нему Зубр подлетел вверх тормашками, плюхаясь в воду, а я оказался с монстром один на один.

Стоя на четырёх лапах, тварь была ростом как раз с меня, а повернувшаяся в мою сторону голова больше походила на смесь башки тираннозавра и собаки Баскервилей, измазанной фосфором для большей убедительности и эффектности. Я без щита, с одним игрушечным пистолетиком, оказался в метре от неё.

Мне ничего не оставалось, как используя весь свой вес, силу и возросшую скорость, вбить остриё потрошителя прямо ей в выпученный глаз. Ударил всем телом, вкладывая в удар всю свою массу.

Обрамлявшие пасть фрога огоньки разошлись в стороны и та, будто собака, ловящая пролетающую мимо надоедливую муху, поймал мою руку своей пастью. Клыки его клацнули по артефакту, оставляя на нём неприятные борозды, логи взвыли предупреждением, что потрошитель потерял сразу семь единиц прочности, а урод на этом не успокоился, дергая меня к себе и перехватываясь выше, подтащил меня к себе, не обращая внимания на исчезнувший в его бездонной утробе метровый клинок, не прекращая жевать мою руку, уставился своим мёртвым глазом прямо мне в глаза, наслаждаясь моей беспомощностью.